Такого Эхо не мог предвидеть. Их драгоценное время истекало. Скоро Айспин принесет еду, и тогда обратный путь будет блокирован. Он должен срочно что-то придумать.
– Послушай! – сказал он, пытаясь придать своему голосу твердость и уверенность. – Представь себе твой страх высоты в виде шкалы от одного до десяти.
– Что?
– Просто представь это.
– Ну хорошо. Только я не сделаю больше ни единого шага. – Ужаска стояла, как привинченная к полу.
– Прекрасно. Единица означает совсем небольшой страх высоты, два – чуть больше. И так далее. Десять – это самый большой страх. Абсолютная паника. Ясно?
– Ясно.
– Замечательно. Если бы тебе сейчас нужно было определить степень твоего страха высоты, сколько баллов это составило бы?
– Двенадцать, – ответила ужаска.
– Нет. Шкала имеет максимум десять баллов. Давай!
– Ну хорошо. Тогда десять.
– Ладно. Теперь давай немного подождем. Дыши поглубже.
– Я не могу дышать. Лучше я задержу дыхание.
– Давай же! Сделай глубокий вдох! Тебе не нужно двигаться.
– Ххх… – издала ужаска странный звук.
– Вот видишь! Теперь еще раз!
– Ххх… – повторила ужаска.
– И еще раз!
– Ха-а-а… – ужаска открыла рот.
– Очень хорошо, – похвалил ее Эхо. – Так. А теперь опять определи свой страх по шкале.
– Все еще десять, – сказала ужаска.
– Хорошо, – ответил Эхо.
– Что хорошего? Это же высший балл.
– Но это все еще десять. Это говорит о том, что твой страх не увеличивается. И ты можешь это выдержать.
– Правда, – сказала ужаска несколько обескураженно.
– Сделай еще один глубокий вдох.
– Ха-а-а… – исторгла Ицануэлла очередной звук. Ее левая рука отцепилась от пелерины и повисла вниз.
– А сейчас? – спросил Эхо. – Какова сейчас степень твоего страха? Только честно. По сравнению с тем уровнем, какой ты ощущала до вдоха?
– Уф… – воскликнула ужаска. Ее голос уже звучал не так панически, и она разжала зубы. – Скажем… девять.
– Ну вот! – вскричал Эхо. – Страх уходит. Так происходит всегда, если его пересилить. Это закон природы.
– Я считаю, что девять – это все-таки много, – сказала ужаска.
– Послушай, – сказал Эхо, – я знаю одну дорогу к царапковой мяте, которая проходит только по лестнице. Она немного длиннее, чем тот путь, которым я обычно пользуюсь, но зато не придется лезть по черепице. Эта дорога абсолютно безопасная, и ступени там прочные. Я хотел бы, чтобы ты шла по этой дороге вслед за мной, при этом следила бы за своим страхом и определяла его по шкале. Ты сделаешь это для меня?
– Я ни за что не должна была открывать тебе дверь, – прохрипела Ицануэлла. – Эта была самая большая ошибка в моей жизни.
– Мы все сделаем в один миг, – уверил ее Эхо. – Ты должна себя только пересилить. – Царапка пошел вверх по ступеням. – Ну, давай! Смотри только на меня! Но не вниз! Не оглядывайся по сторонам! Следи за своим страхом!
Ужаска шла за Эхо с дрожащими коленками и трясущимися руками.
– Это конец! – воскликнула она. – Я это чувствую. Эта крыша – моя смерть!
Эхо ждал ее на самом верху лестницы.
– Ну как ты? – спросил он. – Ты прошла не только один шаг, но и всю лестницу. Как с твоим страхом высоты? По шкале?
– Уф! – выдохнула ужаска. У нее по лицу ручьями бежал пот. – Ну, скажем… восемь.
– Нам нужно торопиться, – сказал Эхо. – Времени остается мало.
Они стали подниматься выше по лестнице. Ужаска вздыхала, стонала и страшно ругалась на Эхо, но послушно следовала за ним.
– А сейчас? – опять спросил Эхо после того, как они преодолели еще три марша.
– Теперь семь баллов, – ответила ужаска. – Нет, шесть.
Поднялся ветер и надул пелерину ужаски, но она мужественно продолжала подниматься вверх.
– Тебе больше нечего бояться Айспина, – сказала она. – Когда мы с этим покончим, я лично сверну тебе шею.
– Еще одна лестница, и ты ее увидишь – царапковую мяту, – заманчиво проговорил Эхо. – Как наша шкала?
– Ну я бы сказала… пять. Или даже четыре.
– Вот видишь? Страх исчезает.
Ицануэлла удивленно посмотрела на Эхо, когда они дошли до последней ступени.
– Как это тебе удалось? Это трюк, которому тебя научил Айспин?
– Нет, это всего лишь прикладная царапкология. Или эхоизм, если тебя это больше устраивает.
– Ты еще и издеваешься надо мной! Давай продолжай, тогда…
– Вот она! – перебил ее Эхо. – Царапковая мята.
Растение все еще вовсю цвело. В лунном свете его стебли казались молочно-белыми, а цветы – будто из серебра. Вокруг него кружили ночные бабочки, притягиваемые сильным ароматом.
– Она великолепна! – вздохнула ужаска.
– Этого достаточно для твоего любовного напитка? – спросил Эхо.
– Она не является составной частью напитка. Из нее я приготовлю себе духи.
– Духи?
– Любовное волшебство основывается на двух компонентах. Сам напиток заставит Айспина только влюбиться. Он может влюбиться во что угодно. В меня, в тебя, в дерево. Только духи, которые я приготовлю из царапковой мяты, укажут ему правильный путь. Если я ими подушусь, то Айспин влюбится в меня по уши.
– Понятно, – кивнул Эхо. – Тогда давай выкапывать куст.
Они подошли к горшку, Ицануэлла достала из своей пелерины маленькую ручную лопатку и начала копать.
