Семь торговых судов были пришвартованы у причала, на каждом из них был легкий груз дорогих тканей и пряностей. Моргон, голова которого пухла от имен, лиц, чужих воспоминаний, наблюдал, как ряды воинов медленно становятся наполовину видимыми на затененных причалах. Воины были на конях, хорошо вооруженные и в безмолвии ожидающие команды. Город позади них погрузился во тьму; черные пальцы мачт вздымались над гаванью с каждой новой волной, чтобы, казалось, коснуться звезд и снова опуститься. Сбор мертвого воинства совершался в сонном молчании под взглядами Дуака, Бри Корбетта и охваченных ужасом экипажей судов. Они были как раз готовы взойти на палубы, когда вдоль причалов загремели копыта, и Моргон, повернув голову, увидел Рэдерле, которая, спешившись, посмотрела прямо ему в лицо. Он не мог понять, почему она до сих пор не спит и почему здесь. Поблизости горел один-единственный фонарь, и свет его придавал ее волосам, в которых к тому же заполыхали самоцветы на шпильках, переливчато-огненные тона. Лица же девушки Моргон почти не видел.
— Я плыву с тобой на Хед, — объявила она. Моргон с трудом выбравшись из ярких отголосков минувших веков, повернул ее лицо к свету. От досады на Рэдерле ум Моргона прояснился.
— Мы все обсудили, — сказал он. — Никуда ты не поплывешь на этих кораблях, полных привидений.
— Ты обсудил это с моим отцом. Но забыл сказать мне.
Он провел рукой по лбу, чувствуя, как сильно и неожиданно он вспотел. Близ них опирался о корабельный борт Бри Корбетт — ушки на макушке, краешек глаза — в сторону моря на прилив.
— Господин мой, — негромко вмешался он, — если мы сейчас не отчалим, семь кораблей, забитых мертвецами, застрянут в гавани до утра.
— Понял. — Моргон распрямился. Рэдерле сложила руки на груди, и он поймал шпильку, выпавшую из ее волос. — Лучше бы тебе проскакать через Хел и встретиться со мной в Кэйтнарде.
— Ты собирался ехать со мной, а не плыть с призраками на Хед.
— Я не могу вести мертвое воинство сушей до Кэйтнарда и грузить его на тамошних причалах, чтобы каждый торговец пялился…
— Главное не это. Главное вот что: как бы ты ни добирался до Хеда — я с тобой. Главное — ты собирался плыть прямиком на Хед, а меня оставить ждать в Кэйтнарде.
Он вытаращил глаза.
— Неправда!
— Ты подумал бы об этом, — не уступала Рэдерле, — на полдороге и преспокойненько бросил бы меня в Кэйтнарде, нарушив наш уговор. У меня тюк при седле. Я готова в путь.
— Нет, ты не поплывешь морем четыре дня со мной и с мертвецами Ана.
— Да.
— Нет.
— Да.
— Нет.
Его ладони сжались в кулаки, лицо прочертили глубокие тени. Свет фонаря изучал лицо Рэдерле так, как сам Моргон изучал его в последние дни. Свет собрался в ее глазах, и Моргон вспомнил, как она смотрела и как привела в смятение мертвых королей.
— Нет, — сурово повторил он. — Я не знаю, какой неведомый след оставят на водах мертвые. Я не знаю…
— Ты не знаешь, что делаешь. Ты не знаешь, насколько будешь в безопасности. Даже на Хеде.
— И поэтому я не возьму тебя сейчас на корабль.
— И поэтому я отплываю с тобой. Я рождена, чтобы понимать море.
— А если оно разнесет под тобой опору, если рассеет доски, пряности и мертвецов среди волн, что ты станешь тогда делать? Ты утонешь, ибо, какой бы облик я ни принял, я не смогу спасти тебя, — так что мне прикажешь делать в этом случае?
Она молчала. Мертвецы, выстроившиеся позади нее, казалось, смотрели на него такими же далекими и неумолимыми взглядами. Он перехватил насмешливый взгляд одного из мертвых королей и велел себе успокоиться. Миг спустя призрак двинулся вперед, заставив затрепетать вокруг себя воздух и тьму, и взошел на корабль.
Моргон, пока грузил на корабль оставшихся, утратил вновь всякое чувство времени. Века роптали, струясь через него, и этот ропот сливался с чавканьем морских вод и с эхом голосов Дуака и Рэдерле, как будто звучавших из какой-то далекой страны. Наконец он добрался до последнего имени, произнес его, и тогда к нему вновь вернулись зрение и слух.
Темные и тихие суда все сильнее раскачивались на волне отлива. Корабельщики отдавали приказы — приглушенно, словно боялись, что их голоса потревожат мертвых. Матросы тоже еле слышно двигались по палубам среди канатов. Рэдерле и Дуак стояли одни на пустом причале, молча наблюдая за Моргоном. Он подошел к ним, чувствуя, как соленый ветер, который только что поднялся, осушает пот на его лице, и сказал Дуаку:
— Спасибо тебе. Не знаю, насколько признателен мне будет Элиард, но это войско — лучшая защита для моего острова, лучшая, которую я только мог придумать. Теперь я буду за него спокоен. Скажи Мэтому… Передай ему… — Он заколебался, подбирая слова. Дуак уронил руку ему на плечо.
— Он знает. А ты будь осторожен.
— Буду.
Моргон повернул голову и встретил взгляд Рэдерле. Она не шелохнулась и не заговорила, но и без слов привязала к себе. Моргон снова затерялся в воспоминаниях. Чтобы разрушить чары, он заговорил:
— Встретимся в Кэйтнарде.
