— Повторяю, он спасает невинных, а твои люди его гонят, словно хищного зверя. Любой видит, что они его не поймают, но ведь гонят. Мастер Аршан выращивает лучших в мире коней, к тому же, пусть редко, но только у него рождаются летучие кони, которыми ты так гордишься. Как ты думаешь, уступит ли он тебе хоть одного жеребца после того, как ты погубил чуть не четверть чудесных скакунов? Одно дело, гоняться наперегонки друг за другом, совсем иное — ловить ради убийства. Ни один мастер не поднимает руку на человеческую жизнь. Если это случится, он немедленно перестанет быть мастером. Именно поэтому мастеров так мало. На крайнем юге раскинулись владениям мастера Строна. На его мануфактурах, а их у него несколько, выделывают стальной шёлк. Думаешь, он не может фабриковать что-нибудь ещё? Может. Но то, что он изготовит, не будет оружием. Будет иное и прочее, но не оружие.
— Наплевать мне не только на мастеров, но на иных и прочих!
— Тише, не шуми. Вот тебе приятная новость. Помнишь нож, которым я пугал тебя в прошлый раз? Так я его проверил. Он не режет стальной шёлк, хоть весь истыркайся. Зато он прекрасно чистит морковь. Можешь взять его себе, вдруг пригодится.
— Тоже порадовал, — проворчал Цвир, спрятав нож, — но даже если этот кинжальчик пуст, могу утверждать, что во всех случаях, победа останется за тем, кто лучше вооружён.
— Я бы так не заявлял. Приведу пример. Рядом с вами есть замечательная местность — Аюбинская марка. Через пару дней у них состоится самый большой праздник — поновление крепостных стен…
— Да, знаю, слышал.
— Но ты не знаешь самого главного. До этого они жили республикой, а сейчас выбрали себе повелителя. Ведь это марка, и во главе должен стоять маркиз. Я внимательно следил за их выборами. Если бы горожане выбрали маркиза, ему бы понадобилось войско, полиция, и кто-нибудь в этом же роде. Но жители марки выбрали маркизу — юную и ангельски прекрасную. Зачем девушке армия? Она будет управлять не войсками, а улыбкой. Твои мечты об оружии здесь теряют смысл.
— Зачем тогда поновлять стены?
— О, это традиция весьма древняя и красивая. Наверное, тебе не мешало бы съездить и полюбоваться на праздник.
Цвир с полминуты молчал, потом усмехнулся:
— Похоже ты впервые за годы нашего знакомства сказал неглупую вещь. Конечно, там всё будет не так, как ты полагаешь, но я, пожалуй съезжу в Аюпинскую марку и гляну что за праздник они затеяли.
Лютый зимний мороз и проливные весенние дожди оставили на глиняных стенах крепости Бусер неизгладимые следы которые нужно было изничтожать, поновляя стены.
Сотни жителей, городских и окрестных, собрались у ворот, когда-то не выбитых отрядом Цвира. Здесь же толпилась и вся знать, съехавшаяся из других крепостей. На Цвира никто не обращал внимания, хотя он единственный стоял наряженный в стальной шёлк. Не принято пялить глаза на приезжих, да и как признать повелителя соседней страны в безликой чёрной фигуре. К тому же на груди пришельца висело жемчужное ожерелье — знак, что гость не хочет или не может произнести ни одного слова. Молчаливая фигура — очень удобна.
Коня Цвир оставил в сторонке, зная, что чужих умное животное не подпустит. Сам Цвир глядел во все глаза, выбирая линию поведения. Он давно покинул тот возраст, когда мог оценить возраст девушки и вдохновиться им, но понимал, что маркиза на диво хороша. Белое платье облегало фигуру, на головку накинута тонкая кисея. Никаких украшений вроде жемчуга, что сиял на груди Цвира, заметить не удавалось. Годилась ли она в невесты потрёпанному повелителю, сказать трудно, но, по всему судя, годилась. А уж задурить девичью головку Цвир всегда умел. И какой бы нищей ни была страна, которую предстояло забрать себе, в ней всегда найдётся, что выдавить на прокорм головорезов соседней армии.
Густая глиняная болтушка в больших чанах ожидала около ворот. Маркиза опустила ладошки в глину, зачерпнула побольше разболтанной каши и принялась размазывать по стене. Собравшиеся почтительно наблюдали за происходящим.
Повелительнице поднесли чистой воды, чтобы она могла омыть руки, один за другим местные богатеи окунали ладони в глину и размазывали её по трещинам и выбоинам, ровняя стену.
«Красивый обычай, — подумал Цвир, не догадываясь, что скоро очередь дойдёт и до него, и ему предложат опустить руки в грязь. — Пожалуй, стоит сохранить его. Хотя, конечно, маркиза пачкаться в навозе не должна».
Маркиза подошла к Цвиру, стоящему чуть в стороне, озарила его сквозь кисею улыбкой и тихо произнесла:
— Вас прислал мастер Шлезер в помощь мне?
Такой вопрос не требует ответа словами, достаточно кивнуть, что позволяет жемчуг, добытый в молчаливых глубинах. Но на Цвира вопрос произвёл сокрушительное действие. Долгое мгновение Цвир пытался вдохнуть воздух, потом рывком сорвал призывающее к молчанию ожерелье и просипел:
— Ты, что же, была с ним знакома?