— Настолько, что я бы сейчас затащил тебя в ближайшую пустую комнату и, разорвав на тебе это прекрасное шёлковое платье, трахнул, — беззастенчиво заявляет он и, хищно проведя языком по верхнему ряду своих зубов, окидывает ее с ног до головы похотливым взглядом.
— Такое платье грех рвать, Драко... — хмыкает Гермиона и, отпивая глоток из своего бокала, прикусывает его мочку, обдавая его ушную раковину своим горячим шепотом: — Но мне нравится ход твоих мыслей.
Драко зарычал и, сильнее прижимая Гермиону к себе за талию, вцепился в ее губы, накрашенные перламутровой помадой, жёстким поцелуем. Нравится ей ход его мыслей, блядь... Ведьма. Она понятия не имеет, что делает с ним подобными высказываниями. Его член опять стоит. И все из-за нее. Ни минуты покоя.
Он волочит ее за собой по коридору, вваливаясь в первую попавшуюся комнату. Их сбивчивое дыхание заполняет пустоту помещения. Драко прижимает ее к стене, наваливаясь сверху. И трется пахом о ее горячие бедра.
Раздается треск ткани — шелк рвется пополам, оголяя тело Гермионы.
— Драко-о-о, — то ли от досады за платье, то ли от возбуждения, стонет Гермиона.
Она чувствует, как его на этот раз грубые руки скользят по ее телу, сминая в ладонях оголившуюся грудь; опускаются к кромке ее трусиков и — очередной треск ткани — рвут их на части. Гермиона внезапно осознает, что ее заводит эта резкость. Она закидывает ногу ему на бедро, пальцами расстегивая его рубашку. Драко ухмыляется ее действиям и, сжимая в руках ее ягодицы, выдыхает ей на ухо:
— Моя...
Внутри все требует разрядки. Им это нужно. Он окончательно рвет ее платье, сбрасывая клочья шелка на пол. И ему полностью открывается ее обнаженное охеренное тело. Она стоит в одних только босоножках. И этот факт ему просто, блядь, крышу сносит. Спускаясь пальцами вниз по животу к ее складкам, он ощущает, какая она влажная и горячая для него. Находит ее вход и, с рыком вставляя в нее два пальца, трахает ее ими.
Вперёд-назад. И по кругу...
— А-а-ах, — протяжно вздыхает Гермиона, разрывая его рубашку, так что пуговицы сыпятся по полу. И тянется к молнии на его брюках, сжимая через ткань его выпирающий член. — Сильнее...
Драко теряет всякий контроль от ее требовательных прикосновений.
— Блядь, я покажу тебе сильнее, — огрубевшим голосом рычит он и, резко вынимая пальцы из ее разгоряченного лона, рясстегивает свои брюки и вынимает колом стоящий член. Придерживая его одной рукой, он приставляет головку между ее ног и, трясь об ее мокрые разбухшие складки, растягивает свои полные губы в развратной ухмылке: — Гермиона, хочешь его?
— Дьявол... да-а, — стараясь насадиться на него, она жалобно постанывает, когда он не даёт ей этого сделать.
— Ты была очень плохой девочкой, Ангел, — дразнит Драко, потираясь своим выделяющим смазку концом об ее набухший клитор, и поглаживает рукой пышноту ее ягодиц.
— Когда это? — недоумевает она, хныча: — Мерлин, просто сделай это уже, Драко!
— Я не люблю, когда меня дразнят, Ангел.
— Ты же меня дразнишь! Как сейчас, например.
— Тебе не понять, — обдавая горячим дыханием ее сосок, он облизывает его и втягивает в рот, сильно прикусывая.
— Ай! Не так сильно, — оттягивая его за волосы от своей груди, Гермиона мстит: двигает бедрами так, что головка его члена елозит по ее сочащейся влагой промежности.
— Проклятье, что ты делаешь... — Драко опирается лбом ей в плечо, когда она опускает руку между своих ног и направляет его большой член внутрь своей раскрывшейся для него киски.
Дальше Драко с гортанным стоном сам проталкивает свою твердую плоть сантиметр за сантиметром, растягивая ее тесные стенки. И совсем теряет голову, начиная вбиваться в нее размашистыми, глубокими рывками, врезаясь концом в особо чувствительную точку ее влагалища, так что Гермиона вскрикивает, повыше закидывая ногу на его бедро, чтобы глубже принять его в себя, а руками обнимает за плечи, сжимая в пальцах его пиджак. С каждым его погружением становится всё сложнее сдерживать стоны удовольствия. Драко не в состоянии думать ни о чем, кроме ее горячих нежных стенок, сжимающих его член со всех сторон. Своими фрикциями он буквально впечатывает Гермиону в стену, заставляя ее ловить раскрытым ртом рваные вздохи. А эти пошлые хлопающие звуки секса, что разносятся по всей комнате, заводят их ещё больше.
Внезапно Драко выходит из нее, с хлюпаньем выскальзывая. И, нетерпеливо развернув Гермиону к себе спиной, нагибает ее, заставляя прогнуться в спине.
— Что ты делаешь, Драко?
— Тебе понравится, Ангел, — смачно шлепнув ее по аппетитной попке, он вновь загоняет в нее свой член во всю длину, любуясь как он постепенно скрывается в ее тугой вагине. — Блядь, какая же ты узкая... — От наслаждения Драко запрокидывает голову и, стискивая в руках ее бедра, простанывает: — Охуенная...
