Тут же рядом с Блейзом появляется Дафна в черном брючном костюме и шляпе с широкими полями. Взяв своего парня за руку, девушка переплела с ним пальцы и положила голову ему на плечо. Драко и Гермиона, поравнявшись с друзьями, еще раз выражают Блейзу свои соболезнования. Он кажется смирившимся и спокойным, но каждому здесь было известно, что, заняв место, некогда принадлежавшее его матери, отцу и их братьям, он не оставит смерть Джонни как должное.
Похлопав друга по плечу, Драко переводит взгляд в сторону гроба, в котором покоится тело Джонни. На Диллинджере надет один из его лучших костюмов, рядом лежит его волшебная палочка и, в качестве символизма его гангстерской деятельности, — пистолет.
Ни минутой позже на воздвигнутые подмостки поднимается Корделия, придерживая над головой зонтик. Откинув копну тонких косичек за спину одним изящным жестом, она начинает свою прощальную речь.
— Со времен, когда я была у истоков дел, прошло много времени и, скорее всего, не все вы знаете нашу с Джонни историю. Поэтому я начну с самого начала... — ровным тоном заговаривает она, оглядывая присутствующих.
Когда возникает мертвая тишина, Корделия продолжает:
— В юности я влюбилась вон в того парня. — Она указывает на скульптурный памятник братьев Забини. — Его звали Себастьян, и мы оба были бедны. Поэтому вместе с его братом Стефаном мы занялись грабежом магловских и иногда магических банков, попутно перепродавая редкие запрещенные ингредиенты для зелий по дешевке. Так мы заработали себе популярность. И вскоре к нам троим присоединились еще шестеро ребят. Наше дело процветало. Мы стали основателями первой англо-итальянской магической мафии. Джонни же я тогда держала в стороне от криминала, так как он был еще слишком молод.
Гермиона внимательно слушала, замечая, как хмурится Блейз.
— Мы с Себастьяном поженились, и у нас родился сын, — расплывшись улыбкой, Корделия бросает любящий взгляд на Блейза. — И пока я была вынуждена сидеть с грудным сыном дома, мужчины запланировали крупное дело. — Улыбка спадает с ее лица, а в голосе появляются стальные нотки. — Они ограбили «Гринготтс»... Но выбрались из банка далеко не все. Шестеро напарников моего мужа и его брата предали их! Они забрали все награбленное и оставили друзей умирать на растерзание дракону, — ледяным тоном провозглашает Корделия, устремив взгляд в сторону памятника, и сквозь сжатые челюсти продолжает: — Моему горю и ярости не было предела. Я осталась одна с ребенком, и только мой младший брат Джонни был достаточно силен, чтобы перенять на себя все дела и помогать мне с воспитанием сына, — сделав короткую паузу, она заговаривает свирепым голосом, полным горечи и жестокости: — Моя жажда мести была так сильна... Так сильна! ...Что я потратила тринадцать лет жизни на то, чтобы найти каждого из этих шестерых ублюдков. Околдовать их. Женить на себе. И убить, забрав каждую их копейку!
Последние ее слова были точно пули из пистолета. Люди, не знавшие этой правды, ахают; некоторые пускают слезу. В числе последних была и Гермиона. Драко, Дафна и Блейз же слушали со скорбными выражениями на своих лицах.
— Я заработала себе репутацию «Черной вдовы», и ничуть об этом не жалею, — вернув своему голосу невозмутимость, Корделия посмотрела на мертвое тело своего брата в гробу. — Джонни всячески способствовал моей мести... Помню, как он говорил мне: «Одно только твое слово, Делия, и я убью их», — расплывшись ностальгической улыбкой, женщина смаргивает горячие слезы. — Но я не позволила ему этого сделать... потому что хотела вкусить сладость этой мести сама лично. Ох, и, поверьте мне... эта месть была сладка. Каждый из них заплатил за свое предательство жизнью... Поэтому, я отдаю все переданные мной когда-то полномочия Джонни моему сыну Блейзу, с уверенностью, что он со своими единомышленниками отомстят за смерть моего брата, которого я всегда буду помнить, как своего надежного соратника, всегда готового прийти мне и моему сыну на выручку; как приемника, превратившего сборище гангстеров в настоящую империю; как человека, прожившего жизнь, пусть не такую длинную, но полную столь великих свершений, которые многим и не снились... Джонатан Диллинджер жил и погиб настоящей легендой, ей же и останется посмертно.
На этом она завершает свою речь и, утирая слезы черным шелковым платком, сходит с подмосток к встретившему ее на пол пути Блейзу. Приобняв мать за плечи, он что-то говорит ей на ухо и отводит в сторону. Многие, непосвящённые в эту историю, находятся под впечатлением от исповеди знаменитой «Черной вдовы». Гермиону же переполняли смешанные чувства: она и ужасалась кровожадности этой женщины, и сочувствовала ей одновременно. На ум приходят слова, с которыми Диллинджер поделился, когда принимал ее в ряды мафии. Их кредо:
«Мы создали собственную религию:
Все то не грех, что одобряют оба.
Единственное преступление — это обман.»
Прим. автор: слова из песни «No Church in the Wild — Jay-Z feat. Kanye West.»
— Почему вы мне не рассказали об этом? — спрашивает она у Драко и Дафны.
