Ответ парня прозвучал не слишком уверенно — он прекрасно понимал, что это не лучший способ доказать свою любовь Пэмпренетте. Не очень–то хорошо допрашивать ее родителей… Но, выбрав профессию полицейского, Бруно сознательно шел на подобный риск. Пишранд обещал наведаться к Двойному Глазу. По его мнению, столь важное событие в марсельском преступном мире никак не могло ускользнуть от внимания Амедэ Этувана. А Ратьер уже мысленно перебирал имена лучших осведомителей, обещая себе непременно выжать из них все возможное. Что до комиссара Мурато — то он радостно потирал руки: серьезные расследования отнюдь не портили ему настроение, а, напротив, скорее радовали.
— Ну, дети мои, вперед! И без проволочек!
Примерно в это же время Пэмпренетта собиралась, как обычно, пройтись по набережной и взглянуть, нельзя ли что–нибудь стянуть без спросу. Девушка осталась верна себе. В прелестном новеньком платье, держа нос по ветру, она шла по своим охотничьим угодьям. Встречные таможенники окидывали Пэмпренетту подозрительными взглядами. Время от времени кто–нибудь из старших окликал девушку:
— А, Пэмпренетта! Опять замышляешь какую–нибудь пакость?
Она с видом оскорбленной добродетели пожимала плечами.
— Берегись, как бы в один из ближайших дней тебя не упекли за решетку, и надолго!
Она дерзко смеялась в ответ, и в этом смехе было столько солнца и радости, что даже самые ворчливые опускали руки и совершенно искренне бормотали:
— А было бы чертовски жаль запереть в камере такую красотку!
По правде говоря, Пэмпренетта продолжала воровать на набережных только потому, что ничего другого не умела, но теперь душа у нее не лежала к этому занятию, и все из–за Бруно! Пэмпренетте так и не удалось его забыть. Очень долго она ждала, когда же парень даст о себе знать, не ведая, что мать перехватывает все письма Бруно. В конце концов девушка решила, что старший сын Элуа Маспи забыл о ее существовании. И это — после всех обещаний и клятв! Мысль о таком чудовищном предательстве надолго отвратила Пэмпренетту от всех представителей сильного пола.
Добравшись до Старого Порта, девушка заметила Ипполита. Она сразу узнала чуть пританцовывающую походку молодого бандита — он нарочно ходил так, стараясь казаться «крутым». В первую минуту Пэмпренетта хотела уклониться от встречи, но теперь, когда Бруно навсегда исчез из ее жизни, Ипполит нравился ей не больше и не меньше других, а потому мадемуазель Адоль бодро продолжала идти вперед. Сын Жоффруа и Серафины Доло подошел поближе.
— Пэмпренетта! Это и вправду ты!
— А почему бы и нет?
— Мне так давно хотелось тебя увидеть! Два года, знаешь ли, это очень много…
Теперь они медленно шли рядом. А солнце заливало ослепительным светом знаменитый марсельский порт.
— Солоно тебе пришлось? — вежливо спросила Пэмпренетта.
— Сначала — да, но потом я всем показал, чего стою.
Краем глаза девушка увидела, как Ипполит гордо выпятил грудь.
— А что ты думаешь делать теперь?
Парень слегка замялся.
— Пэмпренетта… я открою тебе одну тайну… Похоже, Корсиканец не прочь принять меня в компанию.
Девушка в изумлении замерла.
— Ты хочешь сказать, что готов переметнуться на их сторону?
— У нас нет никакого будущего, — с жаром стал объяснять Ипполит. — Папаша Маспи — конченый тип… Мой отец стареет… Двойной Глаз — тоже… Фонтан больше не желает рисковать… и занимается ерундой… Остаются лишь твои родители, но к контрабанде я не чувствую никакого призвания…
— Послушай, Ипполит, так ведь у корсиканцев и наркотики, и девки, и вообще… каких только гадостей они не делают!
— Согласен, зато там можно быстро добиться приличного положения, а я очень тороплюсь!
— Почему?
— Из–за тебя, Пэмпренетта.
— Из–за меня?
— Я ведь по–прежнему тебя люблю… Там, в Бомэт, я все время думал о тебе. «Чем она занимается?» — говорил я себе. И ужасно боялся, что ты выскочишь замуж… Ну и короче, чуть не сбрендил… Так вот, если ты согласна выйти за меня, я заработаю такие горы бабок, что ты будешь жить как принцесса!
Слушая парня, Пэмпренетта вспоминала Бруно. Он обещал превратить ее не в принцессу, а лишь в добропорядочную мать семейства с кучей ребятишек… Вечно у этого Бруно были какие–то дурацкие фантазии!
— Пэмпренетта, ты меня слушаешь?
— Само собой, да.
— И как тебе мое предложение?
— Пожалуй, над ним стоит поразмыслить.
Ипполит обнял девушку за плечи и прижал к себе.
— Ох, ты и представить не можешь, как я счастлив! Я так боялся, что ты все еще мечтаешь о Бруно!
Пэмпренетта чуть принужденно рассмеялась.
— Бруно? О–ля–ля! Да я сто лет как и думать о нем забыла! Легавый! Нет, да за кого ж ты меня принимаешь?
— Так, значит, моя Пэмпренетта, я могу потолковать с твоими родителями?
Комок в горле мешал девушке говорить.
— Ну, если хочешь… — с трудом выдавила она из себя.
