Но ему было не суждено выслушать мнение Грегори Бэнкса о возможностях или о чем–то еще. Фактически Пуаро вообще не удалось поговорить с Грегом. Либо по собственному желанию, либо по желанию жены Бэнкс старательно избегал вступать с ним в беседу.
Зато Пуаро смог поговорить с Мод Эбернети – о запахе краски, о том, как хорошо, что Тимоти смог приехать в «Эндерби», и как любезно было со стороны Элен пригласить даже мисс Гилкрист.
– Она нам просто необходима. Тимоти часто хочется слегка перекусить, а от чужой прислуги нельзя требовать слишком многого, но в комнатке возле буфетной есть газовая горелка, на которой мисс Гилкрист может подогреть овалтин или еще что–нибудь, никого не беспокоя. И она всегда охотно сбегает за какой–нибудь вещью по лестнице хоть дюжину раз в день. Я чувствую, что само Провидение внушило ей испугаться оставаться одной дома, хотя признаю, что сначала это меня рассердило.
– Испугаться?
Пуаро с интересом выслушал рассказ Мод о внезапном паническом страхе мисс Гилкрист.
– Выходит, она боялась и не могла точно объяснить, чего именно? Любопытно, весьма любопытно.
– Я приписала это замедленному шоку.
– Возможно, вы правы.
– Помню, во время войны, когда бомба взорвалась примерно в миле от нас, Тимоти…
Пуаро поспешил абстрагироваться от Тимоти.
– В тот день произошло что–нибудь особенное? – спросил он.
– В какой день?
– Когда испугалась мисс Гилкрист.
– Да нет, не думаю. У нее это чувство нарастало со времени отъезда из Литчетт–Сент–Мэри – по крайней мере, так она говорила. Там мисс Гилкрист вроде бы ничего не боялась.
И результатом, подумал Пуаро, явился кусок отравленного свадебного пирога. Неудивительно, что с тех пор мисс Гилкрист начала бояться… А с переездом в мирную сельскую местность, где находился «Стэнсфилд–Грейндж», страх не только сохранился, но даже усилился. Почему? Казалось бы, уход за капризным ипохондриком вроде Тимоти должен отнимать столько сил, что любой страх поглотило бы чувство раздражения.
Но что–то в доме Тимоти заставляло мисс Гилкрист бояться. Что? Знала ли она сама?
Оказавшись на короткий промежуток времени перед обедом наедине с мисс Гилкрист, Пуаро заговорил на интересующую его тему, подчеркивая свое присущее иностранцам любопытство.
– Понимаете, я не могу говорить об убийстве с членами семьи. Но я заинтригован. Да и кто бы не был на моем месте? Такое жестокое преступление – пожилую художницу убивают в уединенном коттедже. Как ужасно для близких! Впрочем, полагаю, и для вас тоже. Миссис Тимоти Эбернети дала мне понять, что вы проживали там в то время?
– Да, проживала. Прошу прощения, мсье Понтарлье, но мне не хотелось бы говорить об этом.
– Ну конечно! Прекрасно вас понимаю.
Произнеся эту фразу, Пуаро выжидающе умолк. Как он и думал, мисс Гилкрист сразу же об этом заговорила.
Пуаро не узнал от нее ничего нового, но он безупречно сыграл свою роль, издавая сочувственные возгласы и демонстрируя напряженное внимание, которое не могло не польстить мисс Гилкрист.
Когда она во всех подробностях описала, что ей пришлось перенести, что сказал доктор и как добр был мистер Энтуисл, Пуаро рискнул перейти к следующему пункту:
– Думаю, вы поступили разумно, не оставшись одна в этом коттедже.
– Я просто не могла этого сделать, мсье Пуаро.
– Вы как будто даже боялись остаться одна в доме мистера Тимоти Эбернети во время их пребывания здесь?
Мисс Гилкрист выглядела виноватой.
– Мне ужасно стыдно. Это так глупо! Но меня охватила паника – сама не знаю почему.
– Но это вполне понятно. Вы едва оправились после попытки отравить вас…
Мисс Гилкрист вздохнула и сказала, что не в состоянии понять, почему кто–то мог захотеть ее отравить.
– Очевидно, дорогая леди, этот убийца думал, будто вам что–то известно и это может привести к его разоблачению.
– Но что я могла знать? Какой–то бродяга или полоумный…
– Если только это в самом деле был бродяга. Я в этом сомневаюсь.
– Пожалуйста, мсье Понтарлье! – Мисс Гилкрист казалась расстроенной до глубины души. – Не говорите так! Я не хочу этому верить!
– Чему именно?
– Не хочу верить, что это не был… Я имею в виду, что это был…
Она умолкла, окончательно запутавшись.
– Тем не менее вы этому верите, – проницательно заметил Пуаро.
– Нет!
– А я думаю, да. Поэтому вы и были напуганы. Вы все еще боитесь, не так ли?
– Нет, с тех пор как я приехала сюда. Здесь так много людей и такая приятная семейная атмосфера. Тут я чувствую себя спокойно.
– Мне кажется… Простите мне мое любопытство, но я стар и немощен, поэтому большую часть времени посвящаю праздным размышлениям об интересующих меня делах. Так вот, мне кажется, что в «Стэнсфилд–Грейндж» произошло какое–то событие, заставившее вас вспомнить о ваших страхах. Теперь медицина признаёт огромную роль, которую играет наше подсознание.
– Да, я об этом слышала…
– Я думаю, что ваш подсознательный страх мог, так сказать, выйти наружу благодаря какому–то конкретному случаю – возможно, незначительному, но сыгравшему роль катализатора.
Мисс Гилкрист с радостью ухватилась за эту идею.
– Уверена, что вы правы! – воскликнула она.
