К железнодорожной станции Тиббса подвез Билл Гиллспи. Он затормозил у самой платформы, вышел из машины и поднял чемодан Вирджила. Тиббс все понял и не попытался ему помешать.
Шагая впереди, Гиллспи прошел на платформу и опустил чемодан перед единственной скамьей, которая предлагала свои незавидные удобства ожидающим пассажирам.
– Вирджил, я бы с удовольствием подождал с тобой, но, честно говоря, мне смертельно хочется спать, – сказал Гиллспи. – Ты не обидишься, если я уйду?
– Разумеется, нет, мистер Гиллспи. – Тиббс выдержал секундную паузу, прежде чем заговорить вновь. – Ничего, если я присяду, как вы думаете? Уж больно приятная ночь.
Гиллспи и не глядя знал, что на скамье надпись: «Для белых». Но было уже за полночь и вокруг ни души.
– Я думаю, это не так уж важно, – ответил он. – Если тебе кто что скажет, сошлись на меня.
– Хорошо, – сказал Тиббс.
Отойдя на два шага, Гиллспи обернулся.
– Спасибо, Вирджил, – произнес он.
– Рад был познакомиться с вами, мистер Гиллспи.
Гиллспи хотел было сказать что–то еще, даже попытался, но не смог заставить себя. Стоящий перед ним человек был черным, как ночь, и лунный свет подчеркивал эмалевые белки глаз.
– Ну, всего хорошего, – только и обронил Гиллспи.
– Всего хорошего, сэр.
Гиллспи подумал, не протянуть ли руку, но решил, что не стоит. Один раз он уже сделал это, и хватит. Вряд ли есть смысл повторять такие широкие жесты – это может только ослабить впечатление. И он зашагал обратно к машине.
Книги, которые читает Ниро Вулф, я делю на четыре категории — А, Б, В и Г. Если, спустившись в шесть часов вечера из оранжереи, он, прежде чем попросить Фрица принести пива, раскрывает книгу, заложенную тонкой золотой пластинкой длиной в пять дюймов и шириной в один, которую несколько лет назад ему преподнес благодарный клиент, — эта книга относится к категории А. Если он берется за книгу, прежде чем попросит пива, но она заложена простой бумажной полоской — эта книга категории Б. Если он сперва просит у Фрица пива, а уж затем берет книгу с загнутым на нужной странице уголком — эта книга принадлежит к категории В. Последняя категория, это когда он принимается за чтение только после того, как нальет и пригубит принесенное ему Фрицем пиво.
Я не подсчитывал, но приблизительно из двухсот или около того книг, которые Вулф прочитывает за год, не более пяти или шести относятся к первой категории.
В понедельник, одиннадцатого мая я сидел за своим рабочим столом, проверяя список расходов, который должен был сопровождать счет, направляемый в Корпорацию Спуннера за работу, которую мы только что завершили, когда в шесть часов в прихожей послышался шум лифта и затем шаги Ниро Вулфа. Он вошел в кабинет, сел в огромное, сделанное на заказ кресло, стоявшее за его столом, взял роман Филиппа Харвея «Почему боги смеются», открыл на странице, заложенной золотой пластинкой, и принялся за чтение. Затем, не отрываясь от книги, потянулся к кнопке, находившейся на краю стола, чтобы велеть Фрицу принести пиво.
В этот самый момент раздался телефонный звонок. Я поднял трубку.
— Арчи Гудвин слушает.
— Мне нужно поговорить с мистером Вулфом, — произнес усталый баритон. — Это Филипп Харвей.
— Мистер Вулф захочет узнать, по какому вопросу, если вы не возражаете.
— Об этом я скажу ему сам. Я звоню по поручению Национальной Ассоциации писателей и драматургов.
— Это вы написали «Почему боги смеются»?
— Да.
— Минутку. — Я прикрыл трубку рукой и обернулся к шефу. — Если в этой книжке имеются недостатки, вам предоставляется удобный случай. Парень, который сочинил ее, просит вас к телефону.
Ниро Вулф поднял голову.
— Филипп Харвей?
— Он самый.
— Что ему нужно?
— Желает говорить только с вами. Возможно, интересуется, на какой вы странице.
Он заложил пальцем книгу и взял трубку.
— Я слушаю, мистер Харвей.
— Мистер Вулф?
— Да.
— Возможно, вам известно мое имя?
— Да.
— Я говорю от имени Объединенной комиссии по вопросам плагиата, созданной Национальной Ассоциацией писателей и драматургов и Ассоциацией книгоиздателей Америки, председателем которой являюсь. Нам нужно встретиться с вами для консультации. Можете ли вы принять нас завтра утром?
— Но я ничего не смыслю в вопросах плагиата, мистер Харвей.
— Мы вам все разъясним. Перед нами возникла одна проблема, и мы хотим, чтобы вы нам помогли. Как относительно завтрашнего утра?
— Но я не адвокат, мистер Харвей, я детектив.
— Знаю. Предположим, в десять утра?
