– Боюсь, что у этого невежи с низкой душонкой нет никакой совести. Он обманул меня и бросил мне вызов. Я получил сообщение от моих шпионов из Франции, что, хотя Тиррелл утверждает и делает вид, что верен нашему трону, он в течение многих лет и даже сейчас дает пристанище и содействует разным йоркистским мятежникам и сторонникам в том самом месте, которым я доверил ему командовать!
– Я знала, что он недостоин присутствовать на свадьбе Артура или на турнире, который состоялся после. Он даже был на моей коронации много лет назад. Почему, когда трон стал вашим, вы не конфисковали его земли или не лишили гражданских и имущественных прав, как других йоркистов? Почему вы простили его?
– Говорите не так громко, Элизабет. Он был во Франции во время битвы при Босворте, следовательно, не мог содействовать королю Ричарду. Кроме того, я нуждался в ком-то вроде него – так же я использовал графа Суррея, – в человеке, который стремится доказать свою преданность нам. Оба они были йоркистами, которые видели справедливость моих притязаний на трон, во всяком случае, я так считал. Я полагал, что нуждаюсь в Тиррелле как во вдохновляющем примере. Но вот я пришел сказать вам, что две недели назад, когда я узнал о его вызывающем поведении, я приказал английским войскам взять замок и доставить Тиррелла ко мне. Началась осада, и он продолжал сопротивляться. Ему был обещан безопасный выход, но когда он вышел, то был арестован и сейчас возвращается сюда под стражей, чтобы быть как следует допрошенным.
С широко раскрытыми глазами, с бьющимся сердцем я кивала, слушая короля. Наконец-то выявилось истинное лицо Тиррелла. Слухи, что он что-то знает об убийстве моих братьев, сейчас могут быть проверены. Законченный предатель, он подвергнется допросу, несомненно, будет посажен в Тауэр, в то самое место, где нашли свою гибель мои братья. Может быть, я наконец получу ответы, и моя душа, измученная сознанием вины, получит утешение.
Но, размышляла я, когда мой муж ушел и я снова осталась одна, почему король, сделав Тиррелла действительно вдохновляющим примером, дарил его расположением, даже баловал в течение многих лет? И пока я не попросила его разыскать убийцу Ричарда и Эдмунда, неужели он никогда не усомнился в этом своем стороннике?
Во всяком случае, думала я, сидя за столом и положив голову на руки, если Тиррелл стоял за одним из самых подлых убийств и должен был скрываться во Франции, он не мог тайком прокрасться в Уэльс, чтобы повредить Артуру. Если в Уэльсе шла грязная игра, в этом нужно винить кого-то другого – возможно, человека, которого Тиррелл послал, которого он поддерживал и которому, вероятно, предоставлял убежище. Но самая большая странность заключалась вот в чем: поскольку выяснилось, что сэр Джеймс Тиррелл всегда в душе был йоркистом, зачем же ему было убивать двух юных наследников йоркской ветви, если кто-то другой не подкупил или не вынудил его? Да, мой дядя Ричард мог уговорить Тиррелла стать убийцей, чтобы расчистить ему путь к трону. Но ужасно было то, что их смерти расчищали путь и для Генриха Тюдора, моего возлюбленного мужа.
Думаю, мои чувства в тот день, когда мы с Ником выбрались за пределы Ладлоу, мало чем отличались от тех, что испытывала принцесса Екатерина в последний день, проведенный вместе с мужем. Я не могла дождаться, когда мы окажемся за пределами замка, а день был со свежим ветром, с солнцем, появлявшимся время от времени, – и это после запаха влажных столетних камней и пыльных гобеленов и занавесей… и тяжести смерти и траура. Несмотря на нашу ужасную задачу, я предвкушала приключение и свободу, мне тоже предстояло побыть рядом с человеком, которого я люблю, хотя, возможно, никогда не скажу ему об этом.
Поскольку Ник, несомненно, прекрасно знал окрестности замка, я хотела немного познакомиться с ними до нашей поездки верхом. Я встала, позавтракала рано и присутствовала на ранней мессе, так как была суббота, которая никак не могла стать для меня днем отдыха. Вместе с моей горничной Морган я поднялась на зубчатые стены, где мы вчера видели принцессу и человека в плаще, наблюдавших за нами. Там было ветрено и безлюдно. Я осмотрела место, где стоял этот человек, но целью моей было изучение окрестностей. Ах, как бы этот вид порадовал синьора Фиренце, несмотря на то что особенно талантлив он был в изображении людей.
Под каменным откосом, на котором высился замок Ладлоу, с той стороны, куда выходили окна моей комнаты, бежала широкая река Терн, образуя вокруг выступавших из воды валунов шапки белой пены. С другой стороны я увидела внизу деревню Ладлоу, по большей части состоявшую из серых каменных зданий, которые отсюда казались игрушечными домиками. Нашему провожатому, аптекарскому сыну Райсу Гарноку, придется взбираться высоко к замку, чтобы встретиться с нами, ведь Ник говорил, что мы должны достать для него коня, так как собственного у него нет.
