Анита поднялась по лестнице и, подойдя к дубовой двери, два раза стукнула по ней и отворила. От увиденного ее глаза округлились.
– Анита! Не знал, что ты придешь так рано! – воскликнул Антуан, поспешно накидывая одеяло на лежащую рядом девушку. – День сегодня чудный, правда?
Замешательство Аниты начало уступать место гневу. Рванувшись к кровати, она сдернула одеяло с девушки, заставив ее испуганно вскрикнуть.
– Вон отсюда! – рявкнула Анита.
– Прости, прости, Анита! – пролепетала та, наспех хватая свою одежду и убегая из комнаты. Антуан виновато улыбнулся Аните, но тут же пожалел об этом: девушка воткнула нож между его ног.
– Какого…?!
– Это я тебя хочу спросить! Несносный бабник! Не успел прожить здесь и недели, как уже портишь этих невинных девушек!
– Поверь, солнце, они вовсе не против… да что ты делаешь?! – вскрикнул он, когда второй нож вонзился в матрас.
– Чтоб я больше такого не видела! Одевайся! И захвати эти ножи! Они тебе понадобятся.
Через четверть часа они уже подходили к небольшому пестрому шатру, вокруг которого было немало людей.
– Забавно видеть, что у вас нет больницы, но есть цирк, – заметил музыкант, следуя за девушкой.
– У нас есть врач, и этого вполне хватает. А цирк… скажем так, это небольшая слабость Реформатора.
– Вот как? Отчего же?
– Он в свое время был участником бродячего цирка, разъезжающего по Испании. Прославился там как неплохой метатель ножей. Он настолько любит это искусство, что обучил ему всех членов Белого мрака.
«Зачем этим людям, проживающим в таком миролюбивом месте, понадобилось искусство метания ножей?» – подумал про себя музыкант, а вслух сказал:
– Огнестрельное оружие куда эффективней.
– А автомобили быстрее лошадей, интернет интереснее книг и клубы увлекательнее балов, да-да. Ты, я смотрю, так и не «просек фишку» этого места.
– Ты тоже иногда метаешь словечки, неподходящие для «этого места».
– Издержки прошлой жизни, – театрально поклонилась Анита. Они подошли к высокому мужчине с черной бородкой вокруг губ.
– Знакомься, это – Владимир, известный под вторым именем Метатель. Он покажет тебе основы владения холодным оружием.
– Не знал, что у нас свежее мясо, – усмехнулся мужчина, пожимая руку Антуану.
– Прибыл несколько дней назад. Как снег на голову, – произнесла девушка, делая акцент на последних словах.
– Я тоже тебя люблю, милая, – отозвался Антуан, принимая от Метателя нож, – И да, не хочу вас расстраивать, но метать ножи я умею. Маленькое увлечение шестнадцатилетнего длинноволосого мальчишки.
Он размахнулся и пустил нож в деревянную перекладину вдалеке. Лезвие в последний момент крутанулось, и нож ударился рукояткой о препятствие. Антуан сжал зубы.
– Даже не хочу оборачиваться к тебе… – прошипел он.
– Правильно, ибо на моем лице яркое злорадство, – раздался за его спиной голос Аниты. – Кажется, с шестнадцати лет ты ножа в руки не брал… Владимир, он весь твой. Следи за тем, чтобы он держался как можно ближе к тебе и как можно дальше от девушек.
– Боже, это было всего один раз… – закатил глаза Антуан.
Александэр сидел в вагоне метро, созерцая свое отражение в темном стекле напротив. Оно и так обычно придавало утомленности людям, а в случае с парнем так вообще делала его лицо похожим на покрытый бородой череп. Иногда его взгляд перехватывал лампы, вделанные в туннель и проносящиеся мимо как серебряные светлячки. Постепенно они становились одним целым, сливаясь в одну сплошную линию света и пробуждая воспоминания…
Александэр сидел на траве, прислонившись к дереву, и смотрел, как рябь проносится по глади воды.
– Надеюсь, ты не собираешься вновь опускаться на дно? – произнес парень в черной футболке, подходя к художнику и присаживаясь рядом на землю. Александэр слабо улыбнулся.
– Не сегодня…
Они минуту помолчали.
– Сергей, верно?
– Верно.
– Спасибо тебе еще раз.
– Теперь, когда твоего деда нет рядом, можешь не врать и открыто сказать, что лучше бы я тебя не спасал.
– О чем ты?
– Ой, да брось… я не так наивен, как он. Сегодня ты пытался покончить с собой в этой реке.
Александэр закусил губу.
– Отпираться, я так понимаю, бесполезно…
– Определенно.
Мимо со свистом пролетела птица.
– Знаешь… я не буду допытываться до причины, побудившей тебя на это… просто хочу сказать, что… еще много осталось того, ради чего стоит жить. Поверь мне.
– Ты не понимаешь…
– Не нужно объяснять. Просто помни… что бы ты ни потерял… ты еще многое можешь найти здесь. В этом мире. А там, – он указал пальцем в небо, – там, ведь, возможно, ничего и нет…
– Остановка «Северный парк»
