В пролет открытой двери был виден прекрасно сервированный стол. Это, конечно, удивило и Латуна и Капелова. Они еще раньше заметили, что в кабинет председателя лакеи проносили разные блюда и предметы сервировки.
Дверь за безработными закрылась, и осведомленный посетитель сказал:
– Это, видите ли, простая вещь. Это машинка для переваривания пищи. Вы, конечно, знаете, что только от примерно пяти вещей не могут освободиться богатые люди и передать их менее обеспеченным элементам: переваривать пищу за них, рожать детей за них, болеть за них, думать за них, когда есть неприятности, и, наконец, умирать за них… Об этом еще писал в свое время Лафарг, если не ошибаюсь.
Это был молодой, но уже достаточно потертый беспрерывной нуждой человек. Что-то жалкое было в его глазах и во всем облике, но все же он говорил о богатых уважительно, со строгим выражением губ, сдвинув брови, и, говоря, был озабочен – как в самом деле сделать так, чтобы избавить имущих от этих неприятных процессов…
– Впрочем… – спохватился он, – нет, нет, думать можно поручить другим – думать могут бедные, среди которых есть и образованные, и ученые, и так далее. Это стоит совсем недорого, сущие гроши. Умирать-тоже плевое дело: люди нанимаются, чтобы идти, например, на войну или на другие опасные для жизни предприятия, совсем задешево. Это тоже стоит гроши. Но вот первые три процесса… Это сложнее. Богачи едят такие прекрасные блюда, такие тонкие…
Бедняга облизнулся, как ребенок. Латуну и Капелову жалко стало несчастного – у него даже глаза засветились по-детски.
Он продолжал:
– Богачи едят деликатесы, нежнейшие сорта мяса, фруктов, рыб, овощей. Для них приготовляется нежнейшее, благоуханнейшее печение… Химики-повара, художники своего дела, приготовляют изысканные соусы, которые непередаваемы по вкусу… Все это запивается тончайшими винами… Ведь это же удовольствие, да? Удовольствие? Наслаждение?
– Удовольствие, – ответил мрачный человек со сложной картонной конструкцией на руках, неподвижно сидевший у стены.
– И – представьте себе! – они ограничены даже в этом! Подумайте, они достигли богатства, у них могут быть миллионы, но даже и миллионы не могут дать им возможность продлить удовольствие, и, кроме того, они должны переваривать все съеденное – точно так же, как это делают все! Поразительно! Они должны освобождаться от этого тоже, как все, и еще вдобавок жиреть, портить себе фигуру, внешность, превращаться в конце концов в объект для насмешек… Что же это такое? Получается, что богатство не дает возможности даже покушать как следует?! Затем, второе – роды… То же самое… Что приходится перенести бедной женщине! И, кроме того, это тоже портит фигуру! Подумайте только! И когда, опять-таки, у нее миллионы долларов… Миллионы долларов!
Он закрыл глаза и повторил с пафосом, продолжая:
– Миллионы долларов!.. И – ничего! Нельзя никому поручить эту черную, грязную и опасную работу… Никому! Ни за какие деньги! Кормить, как известно, может другая, это чепуха, молоко человеческое стоит гроши, нанять кормилицу пустое дело, но нанять роженицу, которая бы вместо вас родила…
Он опять закрыл глаза, подумал с минуту, возвышенно переживая трагизм ограниченности любого богатства, и перешел к будням:
– Так вот, этот старичок изобрел машинку для переваривания пищи… В самом деле, на кой черт нужны изобретатели, если они ничего не могут придумать для того, чтобы человек, имея деньги, имел возможность хотя бы покушать… Деньги! Деньги! Весь мир работает, все стремятся к богатству, лучшие годы, и силы, и способности тратятся в борьбе за благосостояние, за обеспечение, за капитал! Большинство гибнет в этой борьбе. Те же счастливцы, которым удается дорваться до него, – подумайте только! – не могут даже поесть в свое удовольствие…
– Ну, так в чем же состоит изобретение старичка?
– Он изобрел, как я вам уже сказал, машинку для переваривания пищи. Она состоит из нежного слизистого мешочка с двойным дном, снабженным особой губчатой тканью, способной производить механический эндевмосс, то есть она, эта ткань, высасывает из массы переваренной пищи нужные человеку полезные соки, идущие непосредственно в кровь. Эти соки хранятся в двойном дне мешка.
