Мастерская кукол полностью

– Да разве я теперь вспомню? Ведь это было довольно давно, не так ли, констебль?.. – И Сайлас небрежно пожал плечами. Он старался держаться непринужденно, но от слов полицейского ему вдруг стало жарко. Колени его дрожали, скальпель из-за пояса начал проваливаться ниже, и Сайлас подумал, что должен как можно скорее избавиться от непрошеных гостей. – Скорее всего, я был здесь, у себя в магазине. Я вообще выхожу довольно редко – здесь у меня и лавка, и мастерская…

И тут он услышал тихое, но настойчивое мяуканье, несущееся из подвала. От этого звука у него едва не остановилось сердце. И в самом деле едва не остановилось – таким сильным был охвативший его страх. Когда же они уйдут – и этот тупой полицейский, и Мадам?.. Он должен выставить обоих, и немедленно. Иначе…

– Что с вами, сэр? – Констебль пристально вглядывался ему в лицо, и Сайлас натянуто улыбнулся.

– Простите, я не расслышал…

– Я спросил – что произошло между вами в тот вечер, когда вы поссорились. Расскажите все с самого начала – с того самого момента, когда вы пришли в «Дельфин». Итак?..

Сайлас задумался, вспоминая. Сначала он был в «Дельфине», потом пошел в бордель – к той крашеной лгунье, потом вернулся в «Дельфин», чтобы выпить… и все. Нет, не все: в тот день он допоздна торчал на Колвилл-плейс, следя за Айрис и Луисом, потом вернулся к себе в лавку… И запах!.. Запах духов Марго на рукаве его сюртука!

Сайлас пошатнулся и принужден был ухватиться за косяк двери, чтобы не упасть. Нет! Не нужно об этом думать! Сейчас главное – не дать им услышать сдавленные крики Айрис.

– Что вы делали в тот вечер? – повторил констебль.

– Я посетил «Дельфин» и… и действительно видел там Марго… то есть Дженни. Она вела себя довольно вызывающе и… – Сайлас говорил и говорил, сам удивляясь тому, как свободно льется его речь и как убедительно звучит каждое слово, хотя в голове у него царил полный сумбур. – И я догадался, что она сильно пьяна. Марго буквально не могла усидеть на месте, хотя с ней был какой-то пожилой джентльмен. Впрочем, я почти не обращал на них внимания. Я только позволил себе сказать Мадам…

При этих словах Дельфиниха зарычала на него.

– …Я только позволил себе сказать Мадам, что Марго слишком много выпила, и…

– Да он был в ярости и ругался как сапожник!

Констебль поднял руку, призывая Мадам к молчанию, и Сайлас продолжил болтать, в надежде заглушить несущийся из подвала звук, который он ощущал, казалось, каждой клеточкой своего тела:

– …Потом я пошел прямо сюда.

– Вы были один? – уточнил констебль.

– Я живу один. Надеюсь, это не преступление?

Констебль неожиданно насторожился.

– Что это за звук?

– Какой звук? – Сайлас похолодел. В горле у него пересохло, и он несколько раз откашлялся.

– Вот этот… Вы тоже слышите?

– А-а, вот вы о чем!.. Это мяуканье буквально сводит меня с ума; ни днем, ни ночью от него покоя нет. Вон в том доме живут беспризорники… – Сайлас показал на соседний дом, в котором вот уже несколько месяцев не было ни единой живой души. – Они держат в клетке котенка. Только подумать – какая жестокость!

– Понятно. – Констебль слегка пожал плечами. – Голодранцы. Что с них возьмешь?..

Он заговорил о том, что в Лондоне слишком много бродяг и слишком мало домов, чтобы разместить всех желающих. Сайлас слушал и кивал, не в силах поверить, что его показания убедили представителя закона, но, по-видимому, это было так. Полицейский не только не усмотрел в его рассказе о последней встрече с Марго (или с Джейн, как ее там?..) ничего подозрительного или странного, но и поверил в его версию о запертом в клетке котенке.

– У вас есть ко мне еще какие-то вопросы? – вежливо спросил Сайлас, когда констебль замолчал. Ему очень хотелось закончить этот разговор, поэтому он добавил, повернувшись к Дельфинихе: – Я вполне понимаю ваши чувства, Мадам. Согласен, мы не всегда ладили, но мне все-таки кажется – попытавшись обвинить меня в смерти Марго, вы хватили через край. Ведь всякому ясно, что это был просто несчастный случай, и…

– Мерзавец! Негодяй! Каиново семя!.. – Ринувшись вперед, Мадам вцепилась ему в волосы и сильно дернула. Она лягалась и царапалась, и, хотя Сайласу приходилось туго, он не отвечал, дожидаясь, пока констебль оторвет от него эту разъяренную мегеру.

– Прекратите, мадам, иначе мне придется вас арестовать!

– Я ее ни в чем не обвиняю, – сказал Сайлас, переводя дух. – Это все джин. Если пить его слишком много, человек становится склонен к истерическому поведению.

Констебль закатил глаза.

– Спасибо, сэр, что позволили задать вам несколько вопросов… А ну, мадам, прекратите! Хватит, кому говорю!..

Сайлас закрыл дверь и, тяжело дыша, привалился к ней спиной.