Айрис закрыла глаза. Пол, к которому она прижималась щекой, был сырым и холодным: она снова повалила стул, когда в отчаянии пыталась позвать на помощь. Жестяное ведро тоже опрокинулось, и его содержимое понемногу впитывалось в землю и в ее юбки.
Все было напрасно. Все впустую. Она звала и звала, но тугая повязка заглушала издаваемые ею протяжные, хриплые звуки. И все же Айрис не оставляла попыток, топала ногами, раскачивая стул, пока не свалилась вместе с ним. Сверху доносились приглушенные голоса, потом раздался сердитый женский вопль и стукнула, закрываясь, входная дверь.
Теперь она слышала только шаги Сайласа, который ходил по своей лавке из угла в угол.
Прошло еще какое-то время, послышался скрежет отодвигаемого сундука или шкафа, и люк в потолке отворился. Свет лампы, которую Сайлас держал в руке, резанул ее по глазам, и она заморгала. На свету запах, казалось, сделался еще сильнее. Пот, моча… это было отвратительно! А ведь когда-то она каждое утро подогревала в лохани воду и, намылив губку, тщательно мыла подмышки, живот и все остальное.
– Ты должна написать письмо, – заявил Сайлас, снова поставив ее стул вертикально и развязав повязку, закрывавшую ей рот. Он был чем-то сильно взволнован и то и дело сжимал и разжимал кулаки, так что суставы становились совсем белыми. Айрис, впрочем, была почти рада, что он все-таки пришел. В последний раз он спускался к ней, должно быть, сутки назад: ее язык распух от жажды и едва ворочался во рту, а желудок громко требовал пищи.
Сайласу нужна моя ключица, думала она.
Сайласу нужна моя ключица.
Я для него просто крыса, которая корчится на полу.
Я должна бежать. Непременно должна бежать. Если мне удастся спастись, я найду Луиса и попрошу у него прощения за то, что не поверила, когда он сказал, что любит меня. Я обниму Роз и дам Альби столько денег, чтобы он мог пойти в нормальную школу… Клянусь, я сделаю все это, только бы мне убежать!..
Сайлас протянул ей гусиное перо и лист бумаги.
– Ты должна написать ему. Ах, если бы ты не была такой упрямой!..
Айрис попыталась ответить, но из пересохшего горла вырвался только придушенный хрип.
– Я… я напишу…
– Что-о?.. – Сайлас метнул на нее удивленный, недоверчивый взгляд.
– Я напишу… твое чертово письмо!
– Айрис, дорогая! Леди не должны употреблять такие слова.
Она скрипнула зубами.
– Я сделаю, как ты хочешь, но не раньше чем ты развяжешь мне руки и принесешь воды и еды.
Он ответил не сразу, и по его ухмылке Айрис догадалась: ему хочется ее как следует помучить, но в конце концов Сайлас все же сходил наверх и вернулся с лотком в форме почки, в котором плескалось что-то вроде похлебки. Лакая чуть теплую жидкость, Айрис вдруг подумала о Луисе чуть ли не с ненавистью. Где он?! Почему он до сих пор не пришел освободить ее?!
Когда она поела, Сайлас отвязал ее правую руку. При этом он случайно коснулся своей холодной, влажной ладонью ее кожи, и Айрис негромко вскрикнула от отвращения. А Сайлас уже протягивал ей перо и бумагу, и она пошевелила рукой, разминая затекшие пальцы. Пальцы двигались, но, когда она взяла перо и попыталась писать, у нее ничего не вышло, и Айрис в приступе раздражения швырнула его в дальний угол.
– Тише, тише!.. – проговорил Сайлас и подобрал перо. – Я никуда не спешу, и ты не спеши. Попробуй еще раз.
И он громко и внятно продиктовал ей лживые слова, которые она должна была написать.
Как только Айрис закончила, Сайлас сразу же выхватил у нее готовое письмо.
Она надеялась, что обращение «Гижмар» насторожит Луиса. Прежде Айрис называла его так только в шутку, поэтому он должен был как минимум задуматься, почему она использовала это имя в столь серьезном письме. Айрис была уверена, что он поймет: это знак, что она находится в плену – что она, как леди Гижмар на картине, ждет, чтобы он ее освободил. Правда, Луис мог решить, что она
Внезапно Айрис закашлялась и почувствовала, как саднит и ноет в груди. В этой холодной и темной комнате, где капало с потолка, а стены были мокрыми от влаги, она бесконечно тосковала по дневному свету, по зеленым лужайкам Гайд-парка, по деревьям на берегу пруда. О, как прекрасно было бы вырваться на свободу, вдохнуть полной грудью напоенный ароматами лета воздух, побежать по песчаной дорожке навстречу Луису!..
– Ми-лый Ги… Гиж… – прочел Сайлас вслух и вдруг замолчал, пристально всматриваясь в написанное. Внезапно он резко выпрямился и с негодованием потряс письмом перед ее лицом.
– Что это? – требовательно спросил он. – Кто такой этот Гижмар?
– Я так его называю… – Айрис сделала попытку пожать плечами. – Я никогда не звала его Луисом. Если бы я написала «Луис», он мог подумать… он бы заподозрил обман.
– Ты лжешь!
– Нет, не лгу, – возразила Айрис. – Я действительно с самого начала звала его Гижмаром. Так звали рыцаря, который…
