«Клянусь Геркулесом! Это была она! Точно она!»
Вдруг я замечаю на полу свой плащ, насквозь мокрый от дождя. Я живо делаю над ним знак[9], а затем поднимаю его и молча ухожу.
— Ух ты! Ну… и где же он сейчас?
— По-прежнему у меня. Я надеваю его в непогоду. Но клянусь Геркулесом! Это была она, точно она! Почему бы Меркурию, уносящему души, словно факелы, не привести ее обратно? Раз уж мы так плохо видим при свете жизни, что мы можем знать о потемках смерти?
— Это уж точно.
— Ну, давай есть, пока требуха не остыла.
<p><strong>Жан де Лафонтен</strong></p><p><strong>ЧЕРЕПАХА И ГАРПИЯ, ПОТЕРЯВШАЯ СВОЕ ЗЕРКАЛО</strong></p>По свету гарпия блуждала,В кармане у нее лежалоБольшое зеркало всегда:Хрусталь — прозрачный, как вода.И вот однажды так случилось,Что гарпия с ним распростилась,И воплями она с испуга Вмиг огласила всю округу:Грудь раздирала, волосы рвала,Друзей подозревала и богов кляла. Пришла к ней экономка — черепаха — И начала перебирать со страха Горшки, тарелки, вилки и бокалы:На месте всё — лишь зеркало пропало! В досаде гарпия тогда Ей рассказала, в чем беда.Служанка вежливо молчала И только головой качала,Затем гнусавым голоском,Что как бы с древностью знакомНа дне старинного камина,Хозяйке отвечала чинно:«Постигло вас большое горе,Утрата велика, не спорю,Но вам ли, госпожа, саму себя не знать И нужно ль о себе самой напоминать? Понятно ведь: как у стервятника, у вас крыла И, как у грифа, когти, шея же — черно-бела. Зачем вам понапрасну свой же облик зреть? Ведь с возрастом нам свойственно стареть,И зеркало покажет без стыда Старуху, что была когда-то молода!Сто восемьдесят лет на свете я живу И чаровницею давно уж не слыву:Повыпали все зубы, череп облысел,И если иней сединой власа одел,То зеркалу, каким оно ни будь,Уж никогда нам лета не вернуть.Так хватит убиваться, слезы лить:Тому, что миновало, впредь не быть,А зеркало раскроет лишь подчас,Как беспощадно время губит нас».Так черепаха говорила,Поскольку старость наделилаСпокойной мудростью ее,Но молодое пламенно бытье:Крамолы в этом, право, нет —На том стоит весь свет.<p><strong>Д. А. Ф. де Сад</strong></p>СВЯЩЕННИК: …Вы наделяете сотворенное существо всемогуществом Творца и не замечаете, что те злополучные наклонности, что сбили вас с пути, являются лишь следствиями той развращенной натуры, которой вы приписываете всемогущество.
УМИРАЮЩИЙ: Предлагая нам в качестве выхода преступление, эта натура, которую ты называешь развращенной, позволяет нам избежать тех пагубных бредней, коих ты считаешь себя представителем.
СВЯЩЕННИК: Иными словами, сударь, она предлагает вам путь греха, если вы не противопоставляете ему силу благодати и достоинства Искупления.
УМИРАЮЩИЙ: Что за вздор? Разве ты не видишь, что так называемая жертва Христа, осужденного за нарушение римского порядка и внесение смуты в государственные дела, вовсе не покончила с несправедливостью, рабством и смертью, а, напротив, убеждает нас в своей бесполезности? Ты бы понял это без труда, если бы твое зрение не было помрачено неразумием.
СВЯЩЕННИК: Разум был дан человеку лишь для того, чтобы он мог восхищаться всемогуществом Божьим.
