На какую-то долю секунды лицо мужчины показалось Скотту знакомым, но он тут же, пожав плечами, отогнал от себя эту мысль. Чепуха! Где бы он мог встретиться с подобным человеком?
Пара занималась любовью с упоением и изобретательностью, заставившими Скотта покраснеть. Наиболее красноречивые фото показывали Джули лежащей на жиг воте, мужчина проникал в нее сзади. Тело девушки вдавилось в смятые простыни, маленькие кулачки сжаты, прекрасное тело искажено возбуждением…
Скотт не считал себя ханжой и, кроме того, безусловно знал о бурном прошлом Джули, но этот восторг, это сладострастное упоение, этот униженный, затуманенный взгляд рабыни или собаки, ждущей, чтобы хозяин приласкал ее… Это была не Джули, не его Джули, более того, с этой женщиной у него не могло быть ничего общего.
Сунув фотографии обратно в конверт, Скотт закрыл глаза. Да, та Джули, которая царила в его мыслях и сердце все это время, которую он любил, ждал, о которой мечтал, теперь исчезла, вытесненная этими чудовищными изображениями безымянной женской плоти, предлагавшей себя столь бесстыдно и извращенно такой же похотливой твари, как и она сама, развратному животному, изливавшему в нее свою сперму.
Скотт заглянул в конверт-нет ли там записки, но ничего не обнаружил. И в самом деле — комментарии излишни.
Он почувствовал прилив жалости к маленькой девочке из своего детства, которую встретил когда-то в тетушкином доме, девочке, чья жизнь была омрачена злом, которого сумел избежать Скотт, может быть, потому, что стал бедняком. Но эта жалость и понимание быстро улетучились при одном только воспоминании о содержимом гнусного конверта. Теперь это будет преследовать его всю жизнь.
Самолет быстро набирал скорость и высоту, оставляя позади Америку. Скотт подумал, что вот так же стремительно за ним навсегда закрылась дверь, что вела к счастью. Остался только яд в сердце, с которым предстоит жить долгие, пустые, одинокие годы.
И, заглянув через иллюминатор в черную пропасть Атлантики, разверзшуюся под ним, Скотт Монтигл зарыдал, не стыдясь своих слез.
До свадьбы оставалось десять дней. Однажды вечером Фрэнси навестила нежданная и неожиданная гостья. Голос, раздавшийся в телефонной трубке, так поразил Фрэнси, что она, не задумываясь, велела пропустить посетительницу.
Белинда Деверо сильно изменилась. Она стала тоньше и старше, и на всем ее облике лежал отпечаток независимости, очень ее красивший. На ней были простая юбка и блузка. Через руку перекинут плащ.
Фрэнса настороженно улыбнулась.
— Надеюсь, я не слишком помешала, — сказала Белинда. — Конечно, я не имела права приходить сюда, но не смогла удержаться. Вы разрешите?
Фрэнси отступила назад, пропуская гостью в квартиру.
— Хотите выпить что-нибудь? — предложила она.
Белинда отрицательно покачала головой. Она не повесила плащ на вешалку, просто положила рядом с собой на диван, очевидно не собираясь задерживаться. Несколько долгих минут женщины молча смотрели друг на друга.
— Смешно, — произнесла наконец Белинда. — Именно на вас Джек собрался жениться после развода со мной… но ведь вы были и раньше, не правда ли? Я все знаю о вашем… романе и знаю или, вернее, догадываюсь, почему вы расстались. Видимо, мне известно больше, чем следует. Не думаю, правда, что это пошло мне на пользу.
Фрэнси по-прежнему молчала.
— Но все же я некоторым образом опередила вас, — продолжала Белинда. — Джек и я были помолвлены довольно долгое время. Конечно, он сопротивлялся изо всех сил, но все же между нами существовали какие-то отношения, и именно потому я довольно хорошо узнала Джека и его семью.
Белинда замолчала. Она выглядела задумчивой и собранной. Очевидно, она долго собиралась с духом, прежде чем прийти сюда. По ее щеке вдруг поползла слеза, губы задрожали. Покраснев, она вынула платок и вытерла прозрачную капельку.
— Конечно, я, наверное, не самый лучший человек на свете, но я не хочу, чтобы мой горький опыт пригодился лишь мне одной. Вы стоите на пороге мира Магнусов, Фрэнси, и я специально пришла сюда, чтобы спросить: уверены ли вы, что хотите войти в этот мир?
— Уверена ли я? — переспросила Фрэнси. — Конечно, уверена, мисс…
— Зовите меня Белиндой.
— Конечно, уверена, Белинда. Иначе я не согласилась бы стать женой Джека.
— Вы всегда знаете, чего хотите, не так ли?
Фрэнси кивнула.
— Я думаю, это должен знать каждый.
Белинда вздохнула:
— Я хочу сказать вам одну вещь. Может, это не слишком благородно с моей стороны и, без сомнения, я не должна так поступать. Но когда наступит время, я хочу, чтобы вы помнили, что я была здесь и сделала то, что сделала. Вы понимаете?
Фрэнси кивнула:
— Что вы хотели сказать мне?
— На первый взгляд может показаться, что Джек не похож на своего отца. Но то, что характеризует всех Магнусов, лежит гораздо глубже. Они скроены по одной мерке. Я хочу, чтобы вы об этом знали. Чтобы шли на это с открытыми глазами.
