Объективный взгляд на де Голля приобрел практическую значимость после того, как в 1958 году де Голль вновь оказался у власти, став президентом Франции. Хрущев в связи с этим вспоминает:
«После личных встреч и бесед с де Голлем мое мнение начало совпадать с мнением Виноградова. Я оценил де Голля как партнера… Личное знакомство убедило меня, что этот генерал очень хорошо разбирался в политике, в международных вопросах и занимал четкую позицию, отстаивая интересы Франции. Он вовсе не был подвержен чужому влиянию, ему вообще нельзя было навязать чужое мнение, особенно в политике, не отвечающее интересам Франции».
Изменение оценки Шарля де Голля открыло путь к сотрудничеству наших стран по разрядке международной напряженности в 60-х годах прошлого столетия. Политический портрет де Голля, помещенный в третьем издании Большой советской энциклопедии в томе, вышедшем в 1962 году, радикально отличался от того, что было написано в 1952 году. Вот выдержка из этого портрета.
«26 сент. 1941 г. Советское пр-во признало Г. как руководителя всех свободных французов, где бы они ни находились… Имя Г. тесно связано с победой над фаш. агрессорами во 2-й мировой войне… Внешнеполитическая концепция Г. отличалась стремлением обеспечить за Францией самостоятельность в принятии решений по важнейшим вопросам европ. и мировой политики. Одним из наиболее значит, шагов в этом плане был выход Франти из воен. организации НАТО в 1966 г….»
«За годы пребывания Г. на посту президента знач. развитие получили советско-французские отношения. В 1966 г. Г. посетил с офиц. визитом СССР; в результате переговоров и подписания 30 июня 1966 г. Советско-франц. декларации был открыт важный этап в истории советско-франц. отношений».
Добавим: в 1990 году по случаю столетней годовщины со дня рождения де Голля его именем была названа одна из площадей Москвы, а в 2000 году в день 65-й годовщины победы в Великой Отечественной войне на этой площади в присутствии президентов России и Франции В.В. Путина и Ж. Ширака был открыт памятник этому выдающемуся французу, олицетворяющему дружбу двух наших стран.
Мировая политика и прошлого, и наших дней дает множество примеров, демонстрирующих важность объективной оценки партнера по переговорам, какого бы уровня эти переговоры ни были. Большой интерес представляют при этом не только политические взгляды партнера, но и его личностные качества, внутренние побудительные мотивы, которыми он руководствуется в своих устремлениях, его психологический портрет.
Интересна в этом отношении личность Рональда Рейгана — президента США с 1980 по 1988 год. Р. Рейган отличался яркой индивидуальностью.
Его мечтой было совершить что-то выдающееся, оставить заметный след в истории. При этом, как отмечает бывший посол США в СССР Джек Ф. Мэтлок, Р. Рейган «был категорически против ядерного оружия».
Он отдавал себе отчет, что сделать это можно только во взаимодействии с Советским Союзом, и шел к этому нелегким путем с учетом того, что у руля политики США он оказался на пике «холодной войны», а Советский Союз назвал «империей зла».
Эти побудительные мотивы Р. Рейгана далеко не сразу были разгаданы в Москве, но когда это произошло, то способствовало заключению между СССР и США первых в истории договоренностей о реальном разоружении и повороту к прекращению «холодной войны».
Применительно к раскрытию психологического портрета Р. Рейгана показательным является его поведение во время переговоров с М. Горбачевым на встрече в Рейкьявике в декабре 1986 года. Центральной обсуждавшейся там проблемой было разоружение.
Американская администрация заготовила для Р. Рейгана стандартную позицию, которую американские эксперты повторяли в переговорах, предшествовавших встрече в исландской столице, и которая на договоренность не выводила.
