Мастодонт полностью

Нина ПЕУНКОВА

Родилась в Ярославле в 1956 г.

Окончила автомеханический техникум. В 1988—1993 гг. училась в Литературном институте им. А. М. Горького и одновременно, в 1990—1995 гг., — во ВГИКе (мастерская С. А. Соловьёва и В. Д. Рубинчика). Сняла три документальные ленты.

Повесть «Мастодонт» главной редакцией киноконцерна «Мосфильм» была отобрана в текущий сценарный портфель студии.

Работает в системе внешкольного образования в Ярославле.

Публикуется впервые.

© Н. О. Зубакина, 2012

1

С каждым ударом звук становился всё зловещее, а он продолжал бить в бубен, танцуя вокруг костра, разложенного прямо на каменном полу. Струйки пота неприятно щекотали ему лоб, спину и грудь. Набедренная повязка из дублёной шкуры намокла и липла к телу. Но он больше не чувствовал усталости, и только осипший голос выдавал то, что он на измоте. От колкой сухости в глотке всё чаще прерывалась его гортанная песнь и переходила в хрип. Он сглатывал сухой воздух и старался не смотреть на огонь. Было черно в глазах.

Рухнула большая головня, метнувшийся в сторону язык пламени лизнул ему бедро, запахло палёным волосом.

— Довольно! — зычно приказал Государь и встал с кресла, единственного сиденья в этой каменной комнате без окон.

Тяжело дыша, шаман остановился.

— Ну, шаман из племени Рийдо, что новенького? — нетерпеливо спросил Государь, и в его голосе одновременно прозвучали страх, насмешка, вера и неверие.

Шаман провёл языком по сухим губам и сипло сказал:

— Бункер может стоять долго, но когда заиграет последний органист, Бункер рухнет. Ищите орган.

— Я это слышал ещё от твоего покойного отца. Мне незачем искать орган — все органисты перебиты ещё десять лет назад, — уже лениво проговорил Государь, погружаясь в привычное безразличие. — Дайте ему воды, — добавил он, указывая на шамана, и, развернувшись, направился к лестнице.

Свита зашевелилась и безмолвно последовала за ним. По пояс голый истопник подошёл к шаману с полным ведром и окатил ледяной водой.

Государь медленно поднимался по винтовой лестнице, прислушиваясь, как покорно шаркала следом его свита. «Проклятое подземелье… и проклятая подагра… и проклятый страх…» — подумал Государь и остановился, чтобы передохнуть. — Шарканье за его спиной резко оборвалось, и только в простенках у тусклых фонарей продолжали биться ночные бабочки. «Хоть бы похудеть, что ли… проклятые врачи…» — из-под мантии он достал батистовый носовой платок и утёр им пот с лица, лысины, жирной шеи и второго подбородка. Платок стал сырым, он брезгливо отбросил его в сторону, вынул нагрудные золотые часы и посмотрел на время. «Без четверти двенадцать. Скоро полночь. Скоро бал, а я, как крот, не могу выбраться из этой каменной норы… — он посмотрел на свои дрожащие пальцы и потные ладони, — кругом одно сплошное проклятье… скорей бы пропустить рюмочку…» Он снова зашаркал о каменные ступени и снова прислушался: шарканье за спиной оставалось послушным.

— Всё обрыдло, — пробормотал он себе под нос.

2

Когда Государь вошёл в овальный, наполненный светом зал, гул смолк и воцарилась мёртвая тишина. Чуть поодаль от стены стояло бордовое кресло, около него роилась кучка чиновников в чёрных смокингах и белых рубашках. «Жуки», — подумал Государь, подошёл к креслу, грузно повалился в него и тупо уставился в пол.

К нему плавно подошёл лакей с серебряным подносом и угодливо склонился. Государь мрачно взял с подноса серебряную рюмочку, опрокинул её в рот, поставил назад и дрожащей рукой утёр губы. Свита бурно зааплодировала. «Тоска… теперь, как положено, ритор долго будет восхвалять Бункер. Лучше бы уж сразу выводили танцовщиц, — подумал Государь. — Первый приз я отдам моей Ларочке».

На середину зала вышел ритор, открыл журнал в кожаном переплёте и хорошо поставленным голосом начал читать:

— Бункер — рай! Бункер — единственное пристанище человека во Вселенной! Вне Бункера жизни нет. И мы все готовы служить на благо нашего Бункера!..

Государь зевнул и перестал слушать.

«Лариса… пиявочка… заглянуть бы к тебе в костюмерную, да лень… Скорей бы уж ночь… Хорошо я придумал: первый приз за лучший танец дарить дважды: сначала — в постели, потом — на конкурсе. Хе-хе… Девочка моя, сегодня я надену на тебя ожерелье, которое ты сняла только утром. Как хорошо, когда один и тот же подарок можно дарить дважды. А ещё бы лучше трижды. Какая экономия!»

Он закрыл глаза и захрапел.

Заиграла флейта. На середину зала вышла босая девушка в ярком костюме и начала танцевать.

В гримёрной, за туалетным столиком, Фая втыкала в копну волос длинные шпильки с золотыми набалдашниками. Рядом Лариса подводила глаза.

— У нас обеих есть шанс выиграть. Но повезёт кому-то одной, — сказала Фая.

— Не надейся. У меня нет соперниц, — сухо ответила Лара.

Фая с недоумением посмотрела на подругу.