- Какие синие глаза, - тихо и изумленно прошептал Габриллион, впервые взглянув в лицо Архана. Мое сердце ухнуло куда-то в пятки, руки похолодели, и сдерживать свой страх стало намного сложнее. – У тебя они светло голубые, - пробормотал царь, взглянув в мое лицо, - а у него насыщенный синий цвет. Странно. Никогда прежде не видел у людей таких глаз. Это что-то удивительное, - впервые я видела Габриллиона, искренне очарованного чьей-то красотой. Он любовался Арханом, не отрываясь от его божественных глазок. – Я назову его… - протянул царь, подбирая имя. Я даже не успела испугаться того, что у моего сына будет два имени – от настоящего отца и от приемного, когда глаза мужа сверкнули золотым светом, и он уверенно выдохнул: - Архан. Черт знает, почему именно это имя, но я чувствую, что его должны звать так.
Я медленно обернулась к Питу, стоящему за моей спиной. Чувствую, без его воздействия на царя тут не обошлось. Он с самым невинным видом хмыкнул носом и кивком головы спросил у меня, мол, в чем дело. Ни в чем. Просто никак не привыкну к тому, что меня окружает магия и зачарованные люди.
- Архан – прекрасное имя, - без капли лукавства ответила я, кивнув мужу.
- Мне сказали, что ты решила сама кормить его грудью, - не отрывая взгляда от малыша, сказал Габриллион. – С какой стати ты приняла такое решение? Я не хочу, чтобы твои сиськи обвисли, как два мешка.
За моей спиной раздался странный выдох, словно разъяренный бык готовился броситься на тряпку, разорвав её в клочья. Слова царя очень задели меня, неприятно царапнули душу. Оказывается, за время его болезни я успела отвыкнуть от хамства и оскорблений. Пит приучил меня только к ласке и комплиментам, в которых я купалась девять месяцев. Однако, за время общения я любящим мужчиной у меня появилось то, чего не было раньше – уверенность в себе.
- Я тоже не хочу, чтобы от постоянных пьянок и проблем со здоровьем ваш мужской орган обвис аки тряпка, - спокойно ответила я ему, сохранив на лице доброжелательную улыбку.
Царь явно не ожидал от меня такого, поэтому не сдержал странного тявкающего звука. Его ноздри широко раздулись от гнева, глаза сузились в темную щелку Удивительно, но мне не было страшно. Пусть злится, он ничего мне не сделает. Унижать себя я не позволю. Ни ему, ни его любовнице. Кстати, интересно, где сейчас Серпента? Она, наверное, скачет от радости, что царь пришел в себя, однако за эти дни я ни разу не видела её.
- Следи за своим языком, царевна, - рыкнул на меня Габриллион. Только рычать он и может, ничего больше ему не доступно.
- Царица, - поправила я, стоя перед ним с идеально прямой спиной и сложенными на животе руками. – Я – царица, Ваше Величество.
Муж стиснул челюсти – возразить ему нечего. Он сам сказал, что царицей я стану, когда рожу ему наследника. Сейчас царь стоит передо мной, держит на руках ребенка, которого считает своим. Больше крыть нечем, по всем законам он обязан короновать меня и дать официальный титул. Неожиданно Архан пронзительно запищал, скуксился и всем своим видом начал демонстрировать неудовольствие. Не понимаю, что с ним? Он ведь покушал, испачкал несколько пеленок и поиграл. Обычно для его плача всегда есть причина, но сейчас я не могла понять, из-за чего плачет мой ребенок.
- Да уж, - мрачно фыркнул Габриллион, возвращая мне сверток с кричащим малышом. Я тут же приняла я, прижав своего мальчика покрепче. Едва почувствовав близость матери, крошка успокоился, затих и приготовился спать. Я начала покачивать его, лаская взглядом родное личико. – За рождение сына я должен наградить тебя, - вздохнул царь, смотря на меня исподлобья. Видно, не хочется ему делать мне подарок, но традиции обязывают. – Дарю тебе колье из сапфиров, - он вытащил из внутреннего кармана сверкающий сверток. В бархатную ткань оказалось завернуто удивительно элегантное и красивое колье из камней глубокого синего цвета. – Как раз под цвет глаз ребенка, - усмехнулся Габриллион и сделал шаг вперед, чтобы надеть мне на шею свой подарок.
Я оказалась не готова к столь резкому сокращению расстояния, но деваться было некуда. Ноздри защекотал природный запах мужа, воскрешая в памяти воспоминания о нашей близости, отвратительной и мерзкой. От него не пахло перегаром, и на том спасибо. По коже побежали мурашки отвращения, мне с трудом удалость устоять на том же месте и не сделать шаг назад.
Оказалось, я давно отвыкла от прикосновений царя – грубых, размашистых, небрежных. Он взял изящное украшение своими пальцами-сосисками и надел его мне на шею. У него не сразу получилось закрепить маленький крючок, и лишние десять секунд я была вынуждена терпеть его близость, спиной ощущая напряжение Пита. Наконец, Габриллион закончил и сделал шаг назад. Увы, от него не укрылось мое выражение лица, которое я не успела стереть.
- Твоя подруга Клара пропала, - буркнул царь, выбив у меня почву из-под ног всего одной фразой.
