Сердце Тисааны разрывается между чувством и долгом. Предводительница рабов-мятежников, она поклялась отвоевать для них свободу, но все ее силы направлены на то, чтобы вызволить Макса – возлюбленного, томящегося в зловещей тюрьме.Сердце Макса пытается достучаться до разума, сломленного магическим вмешательством, и напомнить о стершихся из памяти отрезках жизни.Сердце фейри Эф бьется в новом теле – теле, которое она не принимает и не понимает.Три потерянных сердца оказываются в эпицентре ужасной войны между людьми и фейри. Тисаана, Макс и Эф имеют особую связь с глубинной магией, которая способна перевернуть ход борьбы. От их выборов и решений зависит общее будущее – война потерянных сердец навсегда изменит мир… или уничтожит его.Впервые на русском – завершение трилогии о темной магии, страстной любви, мести и искуплении!
Carissa Broadbent
MOTHER OF DEATH AND DAWN
Copyright © 2022 by Carissa Broadbent
Published by permission of the author and her literary agents, Ethan Ellenberg Literary Agency (USA) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia)
© И. И. Колесникова, перевод, 2025
© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025
Издательство Азбука®
Скажи, милая бабочка, на что ты готова ради любви?
Женщина хорошо изучила эту башню.
Ей знакома каждая линия внушительного строения, которое вздымается над волнами. Ее ладони помнят каждый изгиб узора на стенах. Она знает, как выглядит ее кровь, размазанная по белым, костяного цвета, камням. Она везде узнает этот запах, едкий и застоявшийся, словно сама смерть.
Женщина знает о башне все, кроме одного – как ее сломать.
Понимаете, это место кое-что у нее отняло. Самое дорогое, что было в ее жизни.
Скажи, милая бабочка, на что ты готова, чтобы вернуть его?
На все. На все что угодно.
Первую попытку породило чистое отчаяние. Она завоевывала города и побеждала армии. По ее воле прекращались войны. Женщина не сомневалась, что ее могущества хватит.
Ведь не нужно штурмовать город – всего лишь тюрьму. Не нужно освобождать целый народ – всего лишь одного человека.
Камень сбивает ее с ног, подобно тому как взмах ладони настигает присевшую на стол муху. Она падает в шумящий прибой, и ее снова вытаскивают друзья, которым самим едва удалось спастись.
Но уж к чему к чему, а к неудачам ей не привыкать.
Поэтому она пробует снова, и снова, и снова. А получает лишь еще один шрам, еще одну ночь щемящей боли в сердце – и еще одна частичка ее умирает. Но женщина поднимается на ноги и идет сюда опять.
Прошлой ночью бушевала непогода, о таких ночах обычно рассказывают в страшных сказках. Друзья умоляли ее не ходить. Просили подождать еще один день. Пугали тем, что ее погубит буря, даже если удастся улизнуть от охранников.
«Подожди один день, – говорили они, – разве это много, после всего, что случилось?»
Один день… Она бы рассмеялась, если бы не сдерживала изо всех сил ярость. Один день – это двадцать четыре часа, тысяча четыреста сорок минут, восемьдесят шесть тысяч секунд пыток для человека, запертого в этих стенах.
Буря похожа на чудовище. Так темно, что женщина почти ничего не видит. Белую башню Илизата освещают лишь яркие голубоватые вспышки, когда тьму рассекают молнии. Дождь прорезает воздух серебряными лезвиями. Как обычно, она успешно добирается до тюрьмы. И как обычно, даже быстрее, чем раньше, – буквально за считаные секунды – ее настигают безглазые охранники.
Женщина сопротивляется. Но их много, а она одна. Голова ударяется о землю.
ТРЕСК.
Небо раскалывается, эта трещина подобна той, что рассекает ее кожу и сердце.
Женщина поднимается на ноги. Кровь заливает глаза, окрашивая мир в багровый цвет.
И тут, в миг полного отчаяния, она ощущает частичку магии, безнадежно ускользавшую от нее последние недели, – проблеск знакомой души, искаженной болью и погребенной под слоями камня.
Он так близко.
Из глубины ее души рвется что-то первобытное.
Она уже не чувствует вонзающиеся в плоть клинки и сопротивляется, как дикое животное. Она уже не видит перед собой живых врагов – только препятствия, которые отделяют ее от самого дорогого человека и осмеливаются вставать на пути разбитого сердца каждый раз, когда она приходит сюда. Препятствия, созданные королевой, которая вонзила ей нож в спину.
Она теряет себя в желании спалить дотла мир, сотворивший с ним такое.
ТРЕСК…
Свет молнии выхватывает пятна крови, распоротые тела, гниющую плоть. Сочащиеся раны на теле женщины.
Она продолжает сражаться, невзирая на текущие по щекам слезы.
Скажи, милая бабочка, на что ты готова ради любви?
Я ему нравилась.
Кто бы сомневался. Я предугадывала каждую его потребность, каждое неудобство, каждое желание. Всегда внимательно слушала. Не сводила с него глаз. Когда танцевала, отсчитывала каждое па.
Прошло несколько месяцев, и моя магия в основном оставалась болезненно недосягаема. Когда-то мне, как самой стихии, удавалось черпать из самых глубин. Но теперь, после крушения у Шрама, магии с трудом удавалось хотя бы коснуться. С другой стороны, с тех пор я поняла: чтобы стать идеальной рабыней, магия не нужна. Я и так научилась быть именно той, кого хотели видеть мужчины.