Так. Али отложил в сторону кисть, которой расписывал деревянное блюдо, поднялся и виновато опустил голову.
— Ну? — требовательно спросила Зося.
— Ева, ты только не убивай его, пожалуйста, — Шалом плеснул в кружку травяной настой, судя по запаху, успокоительный, встал и на всякий случай осторожно прикрыл плечом менестреля, а по совместительству — своего любовника. — Он ведь как лучше хотел. И каждый из нас в глубине души мечтал об этом.
Зося обвела взглядом подчиненных. Эрвин вернулся из Пирана. Али не знает, куда глаза девать. И мечта.
— Ты нашел кого-то, кто поможет Али поступить в университет?
— Да-да, — торопливо закивал менестрель, который явно увереннее себя почувствовал за спиной чародея. — Правда, в последнее время подняли плату за обучение, но Али нужны ведь только художественные курсы... Мой знакомец поручится за него, а экзамены наш мальчик сдаст, я уверен. На первое время мы наскребем денег, потом он найдет себе работу...
Пиран. Другая страна. Всего-то! Не многолетняя экспедиция. Не смерть, в конце концов. И ее сын действительно должен развивать свой талант под присмотром профессионалов, а не ходить вечным самоучкой. Так почему же предательски защемило сердце, и горло сдавило — не продохнуть?
Совсем недавно, всего полгода назад она смеялась, а потом стонала в руках своего мужа, и дома их ждали дети. Совсем недавно, только руку протяни — и коснешься прошлого — у нее была семья, а светлые волосы, которые так любил Раджи, еще не знали серебра. Совсем...
… нет. Собраться. Ты больше не имеешь права на слабость. Ты — командир подпольной армии. Не жена, а вдова. А дети выросли и отныне тебе не принадлежат. Соберись и скажи, как тогда Раджи — Милошу. Просто скажи, ты сможешь, ну же, соберись, ведьма!
— Али, когда тебе нужно ехать?
— Послезавтра.
— Хорошо. Я как раз думала встретиться с возможным сторонником на границе. Пару дней нам по пути.
Стрела впилась в сосновую кору рядом с предыдущей. Ее расщепила третья. Еще две стрелы, выпущенные разом, доломали остатки своих предшественниц.
— Ты стремишься превзойти самого себя в несдержанности и глупости? — с презрением поинтересовался Арджуна у своего подчиненного, который за прошедший час уничтожил с десяток стрел. Правда, простеньких, тренировочных.
Саид не ответил. Молча натянул тетиву и снова выстрелил. И снова. А что еще ему делать в это утро? Мама и брат уехали на рассвете, срочные дела по хозяйству он переделал, на встречу со жрецом выезжать вечером.
— Убери лук и не позорься, — холодно бросил эльф.
— Иди ты на хуй, — прошипел Саид.
— За мной. Быстро, — коротко приказал Арджуна и, не глядя на подчиненного, направился в сторону от лагеря.
Лучник фыркнул, но перечить не стал. Его фраза и без того была достаточно самоубийственной. С высокомерием и сволочным характером командира Теней фёны ничего не могли поделать. С ним как-то управлялся Раджи, а теперь — Зося. Нет, он ни разу не поднял руку на своих учеников. Но словами умел — и с завидным постоянством этим пользовался — унизить любого из них. Саид понятия не имел, на что нарвался, но подобной грубости и дерзости ему не простят. А и плевать.
Как только лагерь остался за скальным выступом, Арджуна резко остановился и развернулся. Саид едва не врезался в него. Замер, гордо вскинул голову, ожидая взбучки. И просто оторопел, когда почувствовал на своих плечах теплые сильные руки. Эльф привлек к себе юношу, мягко провел пальцами по коротким кудрям и тихо произнес:
— Плачь, малыш. Плачь, пока никто тебя не видит.
...Коль скоро грянут холода.
Она стоит совсем одна,
И слез непролитые реки
Скорбят о том, кто ушел навеки.
Lila of Wonders
====== Глава 5. Саид. Серое ======
Дыхание клубилось в воздухе белесым паром, а запоздалые редкие листья покрылись тонким серовато-белым налетом. Весь лес казался серым, даже каким-то сизым, и только хвоя упрямо пыталась зеленеть в это первое по-зимнему промозглое утро. Саид зябко повел плечами — и тут же к нему прикоснулись. Да, так намного теплее. Интересно, почему Арджуна по ту сторону дороги не мерзнет? Или ему тоже холодно, да сука-гордость не позволяет выдать себя подчиненным?
Беззвучный смешок. Кажется, Марта подумала о том же самом. Саид повернулся к ней и с удовольствием увидел веселые огоньки в ее глазах. Прошел всего-то год с тех пор, как рыжая появилась в их отряде, а дурная деревенская слава гулящей слетела с прежде опущенных плеч девушки, как сейчас с ветки бесшумно сорвался листок. Лучник покрепче прижал к себе подругу, возвращая тепло, и почему-то вспомнил их единственную ночь.
Тогда Марта легко согласилась на его прямое предложение, а одуревшей от горячих ласк да пламенеющих кос мальчишка не сразу почуял тревожное. А когда понял, то готов был сам себе голову отгрызть.
