— А, так оно мое. Тогда неудивительно, что оно мне понравилось.
— Хотела сделать тебе приятное, — улыбнулась Эстелла.
— Спасибо, детка. Очень мило с твоей стороны, — Баронесса посмотрела на внучку: — Какая у тебя талантливая мама. Да, Энджи? Кстати, видела последнюю коллекцию Круэллы Де Виль. Ты просто превзошла саму себя, Эстелла. Платье со шлейфом, расшитым жемчугом Акойя, было просто восхитительным.
Девушка улыбнулась.
— Спасибо. Я так долго над ним работала. Это была изюминка всей осенней коллекции. Я рада, что ты оценила.
— Как тебе удалось достать этот жемчуг? Он выглядел невероятно красиво. Его кремовый оттенок удачно сочетался с цветовой гаммой платья.
— Спасибо. Я заказала его в магазине «Mikimoto».
— В «Mikimoto»? Должно быть, было ужасно дорого.
— Да, и доставка из Южной Японии тоже стоила недешево, но оно того стоило.
— Я тебя понимаю. На какие только жертвы ни пойдешь ради искусства, — сказала Баронесса. — Я так горжусь тобой, детка. Я всегда слежу за всеми твоими работами и теперь с уверенностью могу сказать: ты просто живой гений.
— Спасибо, — улыбнулась Эстелла.
— Я всегда знала, что ты станешь звездой мира моды. С тех самых пор, как ты впервые переступила порог моего модного дома. Помнишь, в твой первый рабочий день я искала образ и ты создала чудесную композицию? Жаль, что я не сказала это тогда, но могу сделать это сейчас. Ты очень талантлива, Эстелла. Ты необыкновенно талантлива. Я горжусь тем, что ты моя дочь.
Эстелла улыбнулась и спросила:
— А как же инстинкт убийцы? Он у меня есть?
— Поверь мне, детка: тебе он не нужен. Ты покоряешь людей своим творчеством, своими потрясающими образами. Ты стои́шь на порядок выше других дизайнеров одежды, которые продолжают соперничать друг с другом в твоей тени. Ты превзошла их всех не благодаря инстинкту убийцы, а благодаря своему безграничному таланту. Ты смелая, дерзкая, яркая, ты не боишься быть собой, проявлять свою индивидуальность. Не зависишь от мнения других людей. Позволяешь себе выделяться на фоне серой, безликой массы. Все это и любит в тебе публика, всем этим не перестают восхищаться модные критики.
Эстелла с благодарностью посмотрела на мать, которая почти всегда была ее кумиром. С юных лет она мечтала стать такой же, как Баронесса, открыть свой модный дом, в котором она сможет создать все, что захочет. В котором будет царить свобода творчества. В котором не будет места правилам и стереотипам. И теперь ее самые смелые мечты стали реальностью. Но важнее всего для Эстеллы было получить признание выдающегося гения мира моды — баронессы фон Хеллман. А еще важнее для нее было добиться уважения родной матери.
Эстелла посмотрела женщине в глаза и тихо сказала:
— Спасибо, мама. Я так рада, что ты ценишь мой труд. Я и представить не могла, что когда-нибудь мы сможем обо всем этом поговорить. Это невероятно.
Держа на руках Энджи, Баронесса обняла Эстеллу и сказала:
— Моя девочка, — и тут же поправила себя: — Мои девочки.
На груди фон Хеллман блестела подвеска с бриллиантом. Девочка потянулась к украшению.
— Анджелина, не трогай, — резко сказала Эстелла, убрав руки дочери от подвески.
— Ничего страшного, Эстелла, — сказала Баронесса. — Пусть потрогает. У нашей Энджи хороший вкус. Это подарок твоего дедушки, Энджи. Он подарил мне эту подвеску незадолго до нашей свадьбы. Фамильное украшение семьи фон Хеллман. Когда-нибудь оно будет твоим, — Баронесса посмотрела на Джаспера: — Бедный Джаспер совсем заскучал! Мода, украшения… Тебе, наверное, с нами не интересно.
— Да нет, почему. Приятно послушать умных дам, — сказал парень.
Баронесса наклонилась к Эстелле и громко, так, чтобы и Джаспер тоже слышал, прошептала:
— Он у тебя такой душка!
Эстелла улыбнулась:
— Я знаю.
— Все, пойдемте в холл, — сказала фон Хеллман. — Концерт скоро начнется. Можно Энджи пока побудет со мной?
— Да, — согласилась Эстелла.
— Официант, шампанского Джасперу и Эстелле, — сказала Баронесса.
Эстелла открыла рот, чтобы сказать, что ей нельзя пить, потому что она кормит грудью. Баронесса прочитала ее взгляд и едва заметно кивнула:
— Шампанского Джасперу и яблочный сок для Эстеллы.
— Спасибо, мама, — сказала Эстелла.
Официант принес напитки, и Эстелла, Джаспер и Баронесса взяли бокалы.
— За нас! За нашу семью, — произнесла Баронесса. Раздался мелодичный звон хрусталя.
— Ладно, пойду поприветствую гостей и познакомлю их с моей внучкой, — сказала Баронесса. — Не скучайте тут без меня.
Фон Хеллман прошла в холл. Джаспер и Эстелла остались наедине.
— Кажется, вы помирились, — улыбнулся Джаспер.
— Ну, почти. Пока трудно сказать, что будет дальше, — ответила Эстелла.
— Это здорово. Я так горжусь тобой, Эл. Ты наконец смогла простить ее. Я же говорил, что она изменилась. Она больше не хочет с тобой враждовать.
— Похоже, ты, как всегда, был прав, Джаспер.
— Тише, — Джаспер взял девушку за руку. — Слышишь?
— Что? — не поняла Эстелла.
— Песня. Та самая, под которую мы с тобой танцевали на нашей свадьбе. Помнишь?
Эстелла прислушалась:
— Это же Эрик Клэптон, «Wonderful Tonight».*
Джаспер стал тихонько напевать:
It’s late in the evening;
