Она достала из вещмешка щетку, усадила Эсме на колени и принялась за колтуны и эльфийские узлы. Поначалу Эсме сопротивлялась, но через несколько минут смирилась с Кошкиными обихаживаниями.
– Откуда ты, малышка?
– Фиг знает.
– В лагере вроде никто за тобой не присматривал. Как ты там оказалась?
– Я не запоминаю, – ответила Эсме. – Так лучше.
Кошка все чесала и чесала. Обычно каждую ночь перед сном она читала гримуар лейтенанта Антеи в поисках зацепок, указывающих на заговорщиков, по милости которых она сделалась дезертиром. Но видимо, вот уже вторую ночь подряд – не судьба. Кошка методично, размеренно расчесывала волосы девочки и думала об оставшихся позади бродягах, о Закидоне, гадала, что с ними сталось, размышляла о том, что ей этого никогда не узнать. Помаленьку Эсме уснула.
В конце концов уснула и Кошка. Но, отложив щетку, она еще долго гладила девочку по голове, будто котенка.
Они подсунули под голову вместо подушки вещмешок, но лежать все равно было неудобно, и Кошка спала не очень крепко. Так что, как только Эсме начала ее трясти, сразу открыла глаза и сказала:
– Надеюсь, юная леди, ты не будешь будить меня таким вот образом каждый раз, как я прилягу вздремнуть.
– Вот-вот случится что-то плохое, – сообщила Эсме. – Я про такое всегда знаю. Лучше приготовься.
Поезд накренился.
Время сумасшедшим образом растянулось. На глазах у Кошки Эсме, раскинув руки, будто крылья, зависла в воздухе, а потом врезалась прямо ей в живот. Кошка обхватила ребенка, и их обеих впечатало в стенку вагона. К счастью, каким-то образом между ними и стенкой затесался вещмешок, причем самая мягкая его часть – та, где лежала одежда. Но больно было до чертиков.
Мир с ревом и визгом смялся и опрокинулся. А потом все застыло. Кошка облегченно закрыла глаза, но…
– Не время! – рявкнула Хелен. – Вставай, поднимай свое отродье и задницу заодно. Скоро заявятся спасатели, а мы совершенно точно не хотим попадаться им на глаза.
Вагон упал так, что незапертые двери оказались сверху и только одна задвинулась. Кошке не составило труда выбраться наружу вместе с Эсме.
Состав сошел с рельсов посреди ржаного поля. Кошка разглядела очертания пугала и нескольких охранных амулетов, ощутила свежий зеленый запах колосьев. Впереди и позади, словно разбросанные капризным великаном игрушки, валялись опрокинутые вагоны. Воняло горелым металлом.
Плоские безликие поля тянулись и тянулись до самого горизонта, где темнела линия деревьев. И ни единого фермерского домишки.
– Есть идеи, куда нам идти?
Ни Эсме, ни Хелен ответить было нечего.
– Ладно. Тогда пойдем напрямик через поля. Эсме, рюкзачок с тобой? Хорошо. Давай…
Кошкины губы застыли. Сказать следующее слово было абсолютно невозможно, все равно что захлопать крыльями и взлететь к звездам. Разум и горло будто обложило, Кошкино лицо повернулось к голове раскуроченного состава. Потом повернулось и все тело. Ноги против воли пошли.
Кошку вело принуждение – она шла вдоль путей к локомотиву широкими уверенными шагами, что никоим образом не отражало охватившую ее панику. Эсме держалась поблизости, иногда забегала вперед, иногда отставала, то и дело подскакивала, раз крутанулась на месте, а потом бросилась догонять, ей явно было невдомек, что Кошка попала под действие чар.
Вскоре впереди показались два движущихся навстречу темных силуэта, окутанных сияющим ореолом: ведьма с длинным посохом, на конце которого болтался фонарь, и кто-то еще, высокий и стройный, со сверхъестественной грацией, присущей высоким эльфам. Когда парочка приблизилась, Кошка увидела, что карга одета в железнодорожную форму, а эльфийка – в свободные брюки насыщенного багряного цвета и жакет в тон, украшенный белым перевернутым медицинским крестом. Светлые, коротко стриженные волосы топорщились в дорогой стрижке. Глаза сияли звездным светом. Одну руку сковывала наспех наложенная повязка.
– Вот та, чье присутствие я ощутила, – объявила карга и, опустив посох, задула фонарь.
В голове у Кошки прояснилось. Ноги и руки снова слушались.
– Бродяжка. – Вид у эльфийки сделался брезгливый. – Но все-таки у нее в крови железо, а мы в отчаянном положении. Хорошо хоть она попалась.
– Хватит болтать. Времени мало, – отрезала карга и повернулась к Кошке. – Милочка, для тебя есть работенка. Опасная, но заплатим хорошо. Что скажешь?
Кошка скрестила на груди руки и ничего не ответила.
– Артачишься? – Карга постучала когтистым пальцем по фонарному стеклу. – Я снова могу прибегнуть к принуждению. Если придется – так и сделаю.
Ее спутница сердито нахмурилась:
– Попридержи язык, Грималка. Нужно, чтобы она помогала добровольно. – И эльфийка обратилась непосредственно к Кошке: – Чего ты хочешь? Золота? Получишь больше, чем тебе, оборванке, снилось. Секса? Любые твои желания, три дня кряду, дай только смениться. Наркоты? Выбирай – вдоволь кокаина, лунной пыли или кошмара, чтобы месяц не вылезать из прихода. Говори, чего тебе надо.
Кошка по-прежнему держала руки скрещенными на груди – чтобы ненароком не заехать стерве в надменное точеное личико.
– Закончила?
– Да.
