– Блефовать. Я – вопрошающий. Ты – страж врат. Мы обе – власти предержащие, космические силы. Поняла?
Кошка приняла боевую позу. Бакаутовый посох хорошо сидел в руке, хоть и был длиннее привычных ей бо[49]. Она сделала восемь взмахов – по одному в каждую сторону, а в конце – выпад. Еще четыре раза, чтобы размяться.
– Поняла.
На лице фаты Нарциссы отразилось удивление.
– А тебя обучали.
– Видела бы ты меня с «эм-ка-семнадцать»[50]. Что теперь?
– Ждем. Уже недолго осталось.
Приближение духа Кошка почувствовала задолго до того, как он возник на дальнем конце лужайки. В воздухе появилось напряжение, а на задней стенке нёба – кисловатый привкус, желудок чуть свело. Потом над деревьями взметнулось облако дыма, затмившее звезды. Оно с фырканьем сгустилось, образовав туловище. Проклюнулась толстая шея, ударили оземь железные копыта. Под ногами дрогнуло. Внутри облака заполыхали молнии.
– Страшно не на шутку, – сказала Кошка.
– Говорить буду я. Ты не знаешь, что нужно сказать.
Клубящаяся тьма сжалась, трансформировалась, отрастила крылья, потом втянула их, приблизилась, обретая все более определенные черты, – ближе, ближе, пока наконец не превратилась в тощую девицу в сарафане в цветочек и широкополой соломенной шляпе. Со своими шишковатыми коленками и локтями девица совсем не выглядела опасной. Но Кошка совершенно точно знала, что это и есть ожидающее рождения дитя: как и у матери, у нее был один большой глаз посреди лба.
– Это что еще такое? – спросил дух, подойдя к ним.
– О благороднонерожденная, ты не можешь выйти, – отозвалась Нарцисса, – пока не ответишь на мои вопросы и не докажешь, что достойна своей матери, нового мира и Железнодорожных Владык.
Девица на мгновение задумалась.
– Что с твоей рукой?
– Я дозволила сломать себе кости в обмен на мудрость. Смотри, чтобы такого не приключилось и с тобой.
Нарцисса украдкой бросила взгляд на Кошку, которая приняла вид недремлющего стража. Стояла она точно перед проходом и, отступив на два шага, оказалась бы прямо в нем, закрывая путь своим телом.
– А-а… – Девица плюхнулась на траву и скрестила ноги по-турецки. – Прекрасно. Задавай свои вопросы.
Вокруг Нарциссы сгустилась темная аура, и фата сразу будто стала выше. По всей видимости, ей снова пришлось воспользоваться квантовым источником энергии. Сурово нахмурившись, эльфийка спросила:
– Каково твое обычное имя?
– Электра, дочь Олимпии, дочери Гефесты из рода Гекаты.
– Каково твое истинное имя?
– Оно начертано в огненных покоях десятифутовыми знаками – для тех, кому хватит разумения их прочесть. Ты и правда настоящая вопрошающая?
– Да. Зачем ты явилась сегодня сюда?
– Чтобы родиться.
– Зачем ты рождаешься?
– Чтобы жить и любить, знать и терять.
– Чем ты заплатишь за это?
– Смертью.
– Зачем ты живешь?
– Чтобы умереть.
– Зачем ты умираешь?
– Низачем.
– У жизни твоей есть цель, а у смерти нет – зачем ты здесь?
Электра со вздохом закатила глаза:
– Сдаюсь.
– Это не ответ, – сурово заметила фата Нарцисса.
– Ну и что?
– Ты должна ответить на вопрос.
– Твои вопросы глупые. Я от них устала. И от тебя тоже.
Огненный дух поднялся и стряхнул с юбки травинки. А потом девица легонько взмахнула рукой, слегка мазнув кончиками пальцев по Нарциссе, и та отлетела футов на десять. Ее тело с неприятным звуком ударилось о землю.
Электра сняла шляпу и отшвырнула ее подальше. Волосы у нее вспыхнули. Под языками пламени чернел глубокой тьмой единственный глаз.
– Ты стоишь у меня на пути, – сказала она Кошке. – Отойди.
Кошка не двинулась с места, хоть кожа у нее сделалась липкой от страха. Фата Нарцисса сказала: «Ты не знаешь, что нужно говорить», и так оно и было. Но можно же хотя бы попытаться.
– Послушай меня, Великая! Твоя мать Олимпия, дочь Гефесты из рода Гекаты, отправила нас сюда ради твоей же безопасности. Внемли же предупреждению, которое она посылает: тело твое еще не готово. Без брони, которая сдержит твой огонь, ты уничтожишь себя самое, свою мать и изрядную часть мира, который я лично очень люблю. Мы просим тебя всего-навсего полчасика потерпеть. Это немного. Малейшая малость. Ты же сама понимаешь, что это разумно.
Электра топнула ножкой и скорчила недовольную гримасу. Волосы ее шипели и трещали.
– Чушь какая. Кому есть дело до вашей логики. С дороги.
– Нет.
Лицо под пылающими волосами побледнело и сделалось чуть прозрачным; сквозь кожу стало видно кость. Во рту прорезались зубы, острые и кривые.
– Нет? Что это значит – «нет»?
– Подойди ближе, и получишь отпор. Приблизься к вратам, и я отгоню тебя от них. Вот это и значит «нет».
– Думаешь, волшебница, сумеешь меня остановить?
– Да.
Девушка хихикнула:
– Смешная ты.
И легким шагом направилась к Кошке.
