– У нас есть все необходимое?
– Походную снарягу и кое-какую еду купим по пути. Тебе много не надо. Свистулька, чтобы вызвать транспорт. Ключ, чтобы не погибнуть. Серебряный серпик. Вот, собственно, и все.
– Серебряный – это я понимаю, серебро хорошо действует против волшебства. Но серп – зачем мне серп?
Когда Ворон ей объяснила, Кошка громко расхохоталась.
Когда Эсме проснулась в более благожелательном расположении духа, ее засадили мастерить картинки из клея и макарон, а Кошка с Ворон заказали пиццу. Потом девчонка залипла в телевизор, и Ворон сказала:
– Что-то засиделась я дома.
– День-то был долгий.
Ворон, сидя на полу, подбросила ключи от машины, а поймала их, уже стоя на ногах.
– Мы с тобой идем в поход по кабакам. Вперед. Я уже сто лет никого не растлевала – боюсь, заржавею совсем.
– А с Эсме как же?
– Эсме уже миллион лет. Одну ночь сможет сама за собой присмотреть. Эй, Эсме, что, если мы тебя оставим одну на весь вечер и разрешим есть и пить все, что найдешь в мини-холодильнике, только не алкогольное, смотреть телик и не ложиться допоздна? Что скажешь?
– Думаю, – торжественно ответила Эсме, – я скажу: «Да, будьте так любезны».
Первый кабак назывался «Джинн с тоником». Кошка и Ворон, словно в пику, заказали себе по мохито. В пустом баре торчал одинокий рыжий гном. Он пил так медленно и с таким унылым видом, что было совершенно очевидно: со своей жизнью ему больше делать нечего.
– А когда начнет становиться весело? – поинтересовалась Кошка.
– Вечер только начался, – отозвалась Ворон. – Еще пара-тройка кабаков – вольем в тебя выпивки побольше, твои планки сами собою сползут, и тебе начнет нравиться.
– Охо-хо.
Второй бар назывался «Логово Калки»[128]. Там они переключились на пина-коладу и поболтали с парочкой коммивояжеров, которые торговали грезами. Выяснилось, что с этим бизнесом связано много всего такого, о чем обычные потребители и не подозревают. Такого, о чем Кошка, как оказалось, предпочла бы не знать. Коммивояжеры заплатили за их коктейли, Кошка с Ворон отправились в дамскую комнату и не вернулись оттуда.
Потом было «Гнездышко Мары»[129], куда пускали только женщин. Кентаврица за стойкой бесплатно смешала Кошке «кловер-клаб».
– Как так вышло, что я тут единственный мужик? – спросила Ворон.
– Допивай и уходи, – нахмурившись, велела барменша.
Ворон вытянула руку с бокалом «розовой леди» и вылила коктейль на пол. Кентаврица вышла из-за стойки, подняла Ворон над головой, а Кошку вытолкала через дверь на парковку. Там она поставила трикстера на землю, негодующе фыркнула, взмахнула хвостом и повернулась к ним обеим спиной. Почти то же самое произошло в «Гарцующем пони»[130]: Ворон, напустив на себя самый что ни на есть мужицкий вид, напропалую флиртовала с мускулистым молодым феем, пока тот совсем не распалился, а потом, подвывая от смеха, показала ему грудь. В тот раз Кошка успела вытащить подругу на улицу прежде, чем до них добрался вышибала.
– Сплошные неприятности от тебя, – удивлялась Кошка, пока Джилл везла их к следующему кабаку. – Тот парень точно собирался тебе врезать.
– Я же говорила, еще не вечер – будет веселее.
В «Тихом мужчине» было громко, темно и многолюдно[131]. Играла музыка, срок годности которой истек десятилетия назад, над небольшим танцполом висел диско-шар.
– Я мыслей своих не слышу! – прокричала Кошка.
– Так и не думай ни о чем!
Ворон ухватила ее за запястье и вытащила на танцпол. Сначала они отплясывали друг с другом, потом с незнакомцами. Когда вернулись за столик, с ними увязался сатир – притащил стул и уселся без приглашения.
– Чем на жизнь зарабатываешь? – прокричал он Кошке.
– Я офицер Драконьего Корпуса Ее Отсутствующего Величества. Так что, видимо, убийством.
– Да? И многих уже убила?
– Честно? Никого. Но одного парня отправила в больницу.
– В бою или на тренировке?
– Ни то ни другое. Я славно проводила вечер, а он ко мне подкатил.
– Во девчонка! – Мохнатую сатирову рожу прорезала ухмылка. – Да ты крутышка, знаешь об этом? Повезло тебе, что мне нравится жесткий секс.
Ворон встала и сказала скучающим голосом:
– Пора наведаться в дамскую комнату.
Закруглились они в «Dies Infaustus»[132]. Там было потише и поприличнее, вместо барной стойки – большой полированный спил с латунной табличкой, на которой значилось, что это остатки мирового древа Онгисдрейла[133], которое рухнуло так давно, что почти целиком (кроме таких вот остатков) сгнило, превратившись в лишайник и перегной. Кошка заказала «Джонни Уокер Кримсон» на два пальца и тут только заметила, что Ворон почесывает щеку.
– Эй, а ты же не куришь! Если подумать, уже несколько дней не видела у тебя сигареты. Что стряслось?
– У меня запланировано большое дело. После того, как каждая из нас отправится своей дорогой.
– И какое же?
