– Мне не следовало уезжать, – очень медленно продолжил Ингольд. – Яр прав, я не должен был уезжать, и напрасно я уверил себя, что никакого несчастья не произойдет.
– Но кто мог знать? – Руди всплеснул руками. – И разве найдется такой болван, кто обвинит тебя в происшедшем? Конечно, ты можешь предсказать бурю за десять минут до того, как она налетит. Я вообще их не чувствую. А ведь я пытался связаться с тобой через кристалл. До сих пор не могу понять, почему мне это не удалось.
– Не можешь? – удивленно переспросил Ингольд. – Ладно, как бы то ни было, это все равно моя вина. И думаю, что, когда мы вернемся в Убежище, там сделают все, чтобы помешать нам вновь его покинуть. – Он покосился на Джил, а затем поспешно отвернулся.
– Не только ради самого магического искусства я искал ребенка с колдовским даром. Нам отчаянно необходимы новые маги в Убежище. Не следовало отпускать в Геттлсенд всех чародеев... Кстати, я говорил с Вотом.
– Говорил с ним? – Руди напрочь позабыл о геттлсендских колдунах и о том, что хотел расспросить их насчет габугу. – Он рассказал, что произошло? Почему мы не могли с ними связаться?
– Он сказал мне много чего, и все это весьма тревожно. Но насчет отсутствия связи у него нет никаких объяснений. Однако мне кажется, что прошлой ночью это случилось далеко не в первый раз. Не могу сейчас вдаваться в подробности... Возможно, мы поговорим об этом позже, а лучше – ты сам его расспроси. Главное, что происходит нечто очень странное... Странное, пугающее и, насколько я могу судить, абсолютно беспрецедентное.
– Ну, – хмыкнул Руди, оттаскивая в сторону четверть туши оленя. – Об этом я вроде и сам догадался.
– Да, ты всегда хорошо понимал очевидное, – одобрительно подтвердил колдун. – Но, сдается мне, ты не осознаешь, насколько абсолютно беспрецедентно происходящее. Никогда ничего подобного не было на человеческой памяти. Джил – историк. Она знает истину в словах мудреца: «Нет ничего нового под солнцем». Это не просто расхожая мудрость – это основа любого знания, любой магии и философии... Однако ничего похожего на габугу раньше не появлялось. Значит, этот вопрос заслуживает самого пристального изучения.
Распрямившись, Ингольд начал стирать липкую кровь с озябших рук.
– Поэтому магия на них и не действует, да? – медленно промолвил Руди. – Потому что мы не знаем, что это за чертовщина. Скажу тебе одно: у них не идет кровь. Если они вообще потеют, пахнут, гадят, едят или плюются, то делают это чертовски незаметно. Сквозь все мои потаенные чары они прошли, как сквозь туман.
– Вот именно. – Ингольд сжал бледные губы. – И проблема заключается не в одних лишь габугу. Та тварь, что напала на Джил, была мне совершенно незнакома. И ее описаний я не встречал ни в одной из книг. Прошлой ночью Ледяной Сокол и его парни приволокли мне еще трех неведомых чудищ... насколько я могу судить по останкам. Точно так же ни в одной, даже самой древней, книге ты не найдешь упоминаний о сланче.
– Сланч? – Руди растерянно заморгал. Его первая реакция – «сланч – он и есть сланч» – была совершенно машинальной, но, как следует поразмыслив об этом, он растерялся. К сланчу все слишком привыкли... – Я не понимаю.
– Я тоже. – Бледные голубые глаза блеснули на грязном израненном лице. – А учитывая, что почти все шестьдесят восемь лет своей жизни я провел в попытках научиться пониманию во всех мыслимых и немыслимых формах, то эта ситуация приводит меня в растерянность. Вот почему, – продолжил Ингольд, принимаясь за разделку очередной замерзшей туши, – сегодня ночью я покину тебя и отправлюсь искать ответ за пределами человеческого опыта. Я спущусь в Гнездо Дарков.
В этом был смысл. Руди не мог не согласиться.
Дарки обладали сознанием муравейника, – единый разум, клонированный в миллионы и миллионы протоплазменных, наполненных магией клеток. То, что запоминал один из дарков, вскоре узнавали все остальные. Таким образом, все, что когда-то было усвоено одним из дарков в глубоком прошлом, все остальные помнили на протяжении эонов, сливающихся в бесконечность.
Когда дарки захватили разум Ингольда, – Руди предпочитал не вспоминать о том, как это случилось, – некоторое время маг находился в контакте с их сознанием и почерпнул оттуда все, что мог взять человеческий разум, не утратив своей цельности. Когда они сломили сопротивление чародея и поглотили его собственное сознание, он понял источник их бытия и образ их магии.
Сам будучи колдуном, Руди знал, что структуры некоторых кристаллов способны поглощать и удерживать в себе как магию, так и воспоминания. Древние мудрецы Былых Времен без труда вкладывали в дымчато-серые архивные кристаллы картины, и информацию, и Бог весть что еще, – а затем с этим можно было ознакомиться на огромном черном просмотровом столе.
