А крохотная темная фигурка, цеплявшаяся за юбки Альды, – это, наверное, Тир.
Запах дыма висел над всей долиной. В полях вокруг Убежища, где на почерневшей земле виднелись уничтоженные всходы, были установлены длинные деревянные помосты, и почти все жители Убежища собрались там, разделывая оттаивающие трупы домашнего скота. Из леса охотники подносили найденных там погибших лис, кроликов и птиц.
Взмахнув рукой, лорд Скет указал на Руди, – и послышались новые приветствия. Когда отряд приблизился, Руди взглянул на Минальду и увидел в ее глаза слезы радости и облегчения, и желание поскорее сбежать по ступеням и броситься в его объятия...
На это она не решилась, но все же двинулась навстречу и протянула молодому магу обе руки. Кто-то в толпе прокричал:
– Да поцелуй же ее!
Но его заглушили возмущенные перешептывания.
Минальда негромко промолвила:
– Когда мы открыли ворота Убежища, когда обнаружили замерзших детей и мертвый мир вокруг...
Тяжелая работа, ужас и скорбь последних дней оставили на ее лице отметины – меловую бледность и темные круги под распухшими от слез глазами. Волосы у нее были заплетены в. тугую косу, чтобы не мешали во время работы, а руки – все в мозолях.
– Боже, детишки, – прошептал Руди, вспомнив то жуткое чувство, когда он увидел труп малыша Реппитепа на снегу. – А Геппи?..
Минальда торопливо кивнула, утирая глаза. Чуть слышным голосом, так, чтобы не слышали остальные на ступенях, она добавила:
– И Тия, дочь Линнет.
– Тия? – Девочка была едва ли старше Тира. – Какого черта Тия...
Линнет стояла среди гвардейцев рядом с Тиром и держала его за руку. Скорбное лицо ее казалось высеченным из камня. Поймав на себе взгляд Руди, она уставилась на него в ответ с горечью и ненавистью.
– Малышка удрала ночью к пастухам, – прошептала Альда. – Все дети в Убежище так поступали время от времени. Линнет знала. Она считала, что вреда от этого не будет. – Минальда помолчала, сглатывая комок в горле. – Руди...
– А как Тир?
Судя по всему, именно этого вопроса она и боялась. Ее молчание стало для него настоящим ударом. Руди торопливо поднял голову и увидел, как мальчуган убегает обратно в Убежище.
Тир пришел на Совет, который состоялся после наступления ночи, когда стало слишком темно, чтобы продолжать работы по разделке туш. Он сидел рядом с матерью, и личико его напоминало маску из слоновой кости; глаза были сухи и печальны. «Конечно, – подумал Руди, – одно дело помнить о смерти друзей в прошлых жизнях, и совсем другое – столкнуться с этим наяву. Проснуться однажды утром и обнаружить, что все твои друзья погибли.»
Тир не желал встречаться с ним взглядом.
– Первым делом нам надо произвести опись всех припасов, – объявила Нидра Хорнбим. – Тогда мы будем точно знать...
– А почему первым делом? – переспросил лорд Анкрес. – Мои козы остаются моими козами и в жизни, и в смерти. И я волен поступать с ними, как пожелаю.
Лапит, сын Хорнбим, очень красивый и очень занудный юноша, явившийся в этот зал вместе с дюжиной других не-членов Совета, подал голос:
– Вы хотите сказать, что те люди, которые сейчас помогают коптить ваше мясо, делают это лишь по доброте душевной?
– Разумеется, нам нужно собрать все припасы воедино, – поднял голову епископ Майя. – Перед лицом такой катастрофы...
– Никаких «конечно» тут быть не может, – отрезал Варкис Хогширер, бледный сутулый мужчина, отличавшийся невероятной опрятностью. – У нас есть права на свою собственность...
«И к тому же тебе претит мысль о том, что кто-то станет обыскивать твои комнаты», – подумал Руди, припомнив, как скупал этот человек все, что можно, у бедняков, оказавшихся в беде. К тому же он занимался и ростовщичеством. «Уверен, что такие, как он, прокатят мое предложение о поисках габугу на верхних уровнях».
– Перво-наперво, – с напыщенным видом заявил Энас Баррелстейв, – мы должны выяснить, где находится лорд Ингольд. Вы уж извините, мастер Руди, но вам с ним не сравниться. И ему не следовало оставаться в поселке с мастером Яром. Я бы сказал, что он проявил поразительную безответственность.
– Ингольд остался в поселке, потому что полностью истощил свою магическую энергию, пытаясь вовремя поспеть в Убежище и предупредить о ледяной буре, – рявкнул в ответ Руди, которому уже наскучили все эти пререкания. Он и сам чудовищно устал, поскольку после возвращения в Убежище работал, не покладая рук, несколько часов, разделывая мясо и накладывая на него всевозможные сохранные чары. Сейчас все мышцы у него болели, словно их резали ножом.
Кроме того, несмотря на все усилия людей, мясо понемногу уже начинало портиться, и этот запах пропитывал одежду всех присутствующих, вызывая тошноту.
– Он решил, что, поскольку у меня сил побольше, то я должен вернуться. Он все равно еще несколько дней не сможет пользоваться магией, но хотя бы предупредит нас, если вновь почувствует приближение бури. Поэтому он и остался.
