Профессор чуть вздрогнул, но тут же взял себя в руки.
— Так вот — я не прошу у вас прямого ответа, господин Эгобар, — прежним, ровным тоном сказал Конвел. — Просто сделайте предположение о типе печати.
Арди, мысленно, отправил самые «теплые» слова в адрес Незнакомца, написавшего труд, по которому юноша занимался столько лет. Там ни слова не говорилась о типах. Только о «школах». Универсальные, боевые, общие, стихийные и тому подобное.
— Я не знаю, какие есть типы печатей, профессор, — уточнил Арди, чувствуя себя точно так же, как и почти шесть лет назад на перовом уроке в школе Эвергейла.
В аудитории повисла гнетущая тишина, пронзаемая вспышками взглядов, в эмоции которых теперь добавились толика презрения и целые озера раздражения. На мгновение это проскользнуло даже во взгляде Елены.
Но Ардан никого не винил. Окажись он на их месте — сам бы, наверное, испытывал нечто подобное.
— Как… необычно, — прокашлялся Конвел. — Насколько мне известно, типы печатей проходят в школах буквально на первых уроках специальной теории звездной магии.
— У нас в школе не было такого предмета, — ответил Ардан. Он не собирался что-либо скрывать и как-то выкручиваться. Какой смысл.
Чем раньше, как наставляла Атта’нха, он выяснит, чего не знает, тем быстрее сможет восполнить пробел.
— А где вы учились? — Конвел прищурился, будто ищейка, напавшая на нужный след.
— В государственной школе.
По аудитории прокатился недовольный гомон. Елена же посмотрела на своего соседа уже не с раздражением, а с весомой долей удивления.
— Не в профильной? — уточнил профессор. — В самой обыкновенной, государственной школе?
— Совершенно верно, — подтвердил Ардан.
Все дело в том, что в таких школах теория Звездной Магии преподавалась мало того, что всего два раза даже не в неделю, а в месяц, но и темы на ней были настолько общие, что… Для простоты — их учили, скорее, технике безопасности при обращении с разнообразными изделиями Лей-энергии, чем чему-либо другому.
— Что же… это объясняет ваше незнание, — глубоко вдохнул профессор и медленно выдохнул. — Садитесь, господин Эгобар. Сейчас я в первый и последний раз сделаю, ради вас, небольшую паузу в своих лекциях. Больше этого не произойдет никогда.
Профессор развернулся и вернулся за стол, где отложил указку и вооружился ручкой и листом бумаги, на котором начал что-то задиристо и быстро писать.
— Как это возможно? — прошептала Елена на ухо Ардану.
— О чем ты?
— Там, в поезде, когда появился д-демон, — с запинкой произнесла она. — Ты использовал какую-то очень сложную боевую магию! Без знаний даже о типах печатей?
— А она была сложной? — в свою очередь спросил Ардан.
Елена молча смотрела на него так, будто видела перед собой неведомую зверушку.
Она хотела сказать что-то еще, но к их столу подошел профессор и положил перед Ардом список из десяти наименований.
— Это книги, которые вам, господин Эгобар, придется не то, что проштудировать, а едва ли не наизусть выучить. Но это если у вас, конечно, есть желание, не просто сидеть, а что-то понимать на моих лекциях, — все так же, без тени негативных эмоций, ровным тоном проговорил Конвел. — Не говоря уже о сдаче промежуточных экзаменов этой зимой…
Конвел посмотрел на него с явной… жалостью, после чего развернулся и вернулся к своему столу.
— Прошу прощения за заминку, коллеги… — профессор встрепенулся, будто пес, вышедший из воды. — Давайте попробуем услышать правильный ответ. Господин Утров.
С места поднялся тот самый эльф-полукровка.
— Вы использовали не одну, а две печати, профессор, — ответил он мелодичным, слегка певучим голосом. — Первая, с одним контуром печать четной рунной системы и присоединенная к ней двухконтурная печать с вложенным массивом свободных рун.
— Замечательно! — профессор аж лицом засиял, после чего повернулся к Елене. — Вы, госпожа, были невероятно близки к правильному ответу… Садитесь, господин Утров. Ну а теперь давайте рассмотрим принцип присоединения печати сложного класса к печати простого класса, пример действия которого вы только что имели счастье лицезреть. Ваши учебники уже открыты на нужной странице. Итак, начнем, пожалуй, с того, что…
Дальше посыпались слова, смысла которых Ардан не понимал настолько, что ему даже в какой-то момент показалось, что профессор Конвел говорит на каком-то другом, далеко не Галесском языке.
Так что все, что мог делать в данный момент юноша, это с утроенными вниманием и скоростью скрести карандашом по бумаге, записывая, в прямом смысле —
Впервые, за долгое время, Ардан ощутил тот же азарт, что и когда-то давно, в пещере Атта’нха, когда та спросила знает ли он что-нибудь о корне СемиЦветной Крапивы.
Ардан и сам не помнил, как прошел перерыв, на котором он с жадностью вчитывался в справочник основных типов печатей (
