Метрополия встретила его чуть влажным, ночным воздухом и чернильным небом, лишенным света звезд. Лишь множество огней, безжизненных и холодных, сияли вокруг студента.
У него имелись всего сутки до начала следующего учебного дня, чтобы отыскать себе новое пристанище.
— Ну, пойдем, — сам себя подбодрил юноша и зашагал в сторону распахнувшихся объятий ночного города.
Ардан неспешно шагал по мостовой. Над головой моросил холодный, столичный дождь. Юноша успел привыкнуть к его виду за окном. К этим маленьким, острым каплям, оставлявшим длинные нити миниатюрных бусинок на стекле. Но совсем другое — идти под ними. Чувствовать, как те колют лицо, щекочут шею, затекая с полей шляпы, а еще хлюпают под ногами в лужах.
Прохожих, в этот час, в центре города почти не отыщешь. Лишь редкие несчастные собратья Арди, такие же внешне потерянные, кутаясь в осенние плащи и пальто, поднимая воротники так, чтобы спрятаться от вездесущих капель, пытались скрыться от непогоды под зонтиками. Но тут же, стоило им облегченно вздохнуть, выплюнув губами облачка пара, как на помощь дождю приходил игривый ветер.
Он бежал по улицам, качая кроны редких деревьев в клумбах, срывая с тех последние, самые стойки из золотых и рыжих листьев. И гнал их прямо в лицо горожанам, загибая тем спицы в зонтиках.
И еще он приносил ароматы, столь редкие для Эвергейла, но воцарившиеся в Метрополии на правах горделивых монархов прошлого. Запахи стали и металла, отлитого в ближайших фабриках; запах смога и черного дыма, от углей и кокса, поднимавшихся над теми самыми фабриками; он перемешивался, закручиваясь в горячих танцах островитян, сливаясь с ароматами дорогих духов и недожаренного кофе, привезенного из Линтелара.
Порой мимо проезжали автомобили. Потусторонними, призрачными зверьми с яркими, светящимися глазами, они выныривали с той стороны дождливой занавеси; рассекали шинами лужи, окатывая не успевших отпрыгнуть от поребрика, а затем исчезали во тьме.
Не звенели трамваи, не слышно было свистков стражей-регулировщиков; смолкли газетные мальчишки, больше не рекламировавшие свой ходовой товар и даже магазины, прежде светящиеся не хуже новогодних елок, заснули.
Метрополия, во всяком случае её помпезный и дорогой центр, погрузилась в сон. И потому Ардан чувствовал себя здесь не то, что чужаком, а словно он, случайно, собираясь рассказать что-то невероятно смешное и, безусловно, важное и не терпящее отлагательств, зашел, поздним вечером, в спальню родителей и застал их за…
Теперь он знал, за каким занятием он, порой, их заставал. А еще понял почему в тот день, когда он играя с ними в прятки, просидел в шкафу на кухне добрых несколько часов, так рассмешил прадедушку своим хвастовством о безоговорочной победе.
Арди улыбнулся этим мыслям и вздохнул.
И, на мгновение, ему показалось, что и город вокруг улыбнулся ему в ответ и тоже, немного облегченно, вздыхает. Как если бы переживал, что его новый, пусть и временный житель, не отыщет среди богатых зданий, широких улиц, громоздких проспектов, извилистых переулочков, надменных мостов, перекинутых, через черную реку, чего-то своего.
А Арди все шел и шел, глазея по сторонам. За плечом о спину бился вещевой мешок, в руках саквояж и посох, чеканящий о гладкие булыжники тротуара. Те звенели под каблуками ботинок, переливаясь руганью всклоченных и распуганных ворон, собравшихся на пир, но, испугавшись кота, взмывших в небо.
Кстати — вон он. Кот. Облизнув лапку, шмыгнул в подворотню и исчез под мусорным баком. Тем самым, около которого, спрятавшись под козырьком, стоял официант в черных брюках, начищенных туфлях, сорочке в черно-белую полоску и белоснежном, накрахмаленном переднике. Он курил и, наклонившись, потрепал кота за ухом перед тем, как тот спрятался от дождя.
— Эй, Зор, долго еще прохлаждаться будешь? — раздался недовольный голос по ту сторону неприметной двери.
— Иду, — буркнул официант и, погасив сигарету о подошву, выкинул ту в мусор. Прежде, чем скрыться внутри здания, встретился взглядом с Арди.
Мгновением позже Ардан увидел лишь качнувшуюся створку и пошел дальше. В ночном сумраке столицы, разгоняя ту небрежным взмахом, коим обычно отгоняют мух, светились окна ресторана, где и работал официант.
Арди ненадолго остановился перед окном-витриной. По ту сторону в широком зале, утопающим в золоте, мраморе и янтаре, сидели важные мужчины во фраках со своими спутницами. На небольшой сцене играла музыкальная группа, а между столиками сновали копии Зора. Разные лица, другие фигуры, но внешний вид, при этом, оставался неизменным.
Один из них подошел к окну и замахал на Арди рукой, чтобы тот поспешил в сторону.
Ардан козырнул шляпой и отправился дальше. Так он и гулял несколько часов, просто вбирая в себя атмосферу города. Знакомясь с ним так осторожно, как если бы встретил на тропе охоты незнакомого себе хищника. С аккуратностью и почтением вбирал в себя все те звуки, запахи, виды и ощущения, коими, даже глубокой ночью, так щедро делилась Метрополия.
