— А по неофициальной, — процедил Милар. — он, возможно, вполне мог столкнуться с баржей, перевозившей не только товары, но и вполне себе живой груз. Но почему дело замяли?
— А кто обслуживает приличную часть военных судов, на которых стоят Лей-генераторы для поддержки военных магов?
Милар закрыл записную книжку.
— Мэн, — ответил он. — И Ле’мрити. И если на их корабле произошло что-то, что привело к такого рода столкновению, то они постарались бы замести все следы. И тогда…
— Тогда понятно, почему военный корабль оказался на острове с Мертвыми Землями, — кивнул Ардан. — Потому что кто может там выжить?
— Никто.
— Никто, кроме изуродованной, безумно одаренной волшебницы, которая разбирается в демонологии.
— В той самой демонологии, с которой мы сталкивались уже несколько раз, — Милар не сводил пристального взгляда со здания Первого Магического Университета. — Вот как они связаны, Ард. Индгар потерял там свою семью. А вампиры… им же вообще нельзя покидать разрешенные для пребывания территории… Вот только мне казалось, ты говорил, что они не могут выжить на воде.
— И эта та странность, которая не позволяет мне с уверенностью сказать, что я прав, — устало вздохнул Ардан и закрыл книжку. — Вампиры сильно выбиваются из моей гипотезы, Милар. Они не могли находиться на барже Налимова.
Милар нахмурился.
— Ты говорил, что они молодые.
— Очень, — кивнул Ард. — Всего несколько лет.
— А еще у нас есть молодой Звездный Оборотень.
Милар с Арданом переглянулись.
— А что, господин маг, а что, если дело не в неисправности машинного отделения с Лей-генераторами, — Милар опять понизил голос почти до шепота. — Что, если Мэн и его партнеры замахнулись на что-то большее… Корабль ведь находился в нейтральных водах. На севере… а баржа Налимова шла на юг. Чувствуешь, как не сходиться? Даже если бы они столкнулись, то как бы тогда военный корабль оказался бы так далеко от нашего залива?
— Налимов мог для того, чтобы не привлекать внимания, грузить товары на разных островах Фории и Оликзасии, — пожал плечами Ард. — Они могли оказаться и на севере.
— Ты просто не хочешь верить в худшее, господин маг, — капитан закрыл записную книжку и убрал во внутренний карман казенного пиджака. — Они могли и вовсе не попадать ни на какой остров с Мертвыми Землями. На корабле, в нейтральных водах, с Лей-оборудованием и магами, могли проводиться незаконные эксперименты. Отсюда у нас вампиры. Отсюда Звездный Оборотень. Хотя я сомневаюсь, что он замешан в этом предполагаемом эпизоде столкновения двух кораблей.
Ардан хотел возразить. Действительно
— Родители Лорловой.
— И что с ними?
— Они были магами исследователями.
— Исследователями, значит… — протянул Милар.
— В любом случае, Милар, одна гипотеза не отменяет другую. Опыты на корабле действительно могли проходить, и Налимов действительно мог строить сложные маршруты, что, скорее всего, и делал, чтобы не привлекать к себе внимания.
— Скорее всего так оно и есть, — согласился капитан. — И они действительно могли попасть, по итогу, на остров с Мертвыми Землями. Но не из-за шторма, а чтобы…
— Замести следы, — хором закончили Милар с Арданом.
— Но не для того, чтобы скрыть следы столкновения с гражданским судном, — Ард продолжил уже в одиночку. — Вернее не
— Незаконные эксперименты, — выдохнул Милар.
Тишина, тяжелая, давящая на грудь, сжимающая горло тисками дурно пахнущего, тошнотворного осознания, воцарилась в машине всего на несколько секунд. Что «на несколько секунд» дольше, чем хотел бы любой из них.
— Поэтому Пауки хотят убить Мэна.
— И так они вышли на тех, кто им помогает, — Милар так сильно затягивался, что, забывшись, едва не обжег пальцы.
— Пауки хотят отомстить, — начал Ардан.
— А их покровители замести уже
— Все остальные, с кем они могут тоже сотрудничать, вряд ли преисполнятся желанием продолжать свои сомнительные дела.
— А тут, как нельзя кстати, появляются отчаянные мстители в виде профессора Моример, Индгара, Налимова, вампиров и всех немногочисленных родственников погибших, которые решили докопаться до истины и не поверили в официальную версию и весьма щедрые пенсии и компенсации… Блядство…
Ардан не хотел думать о том, что на обоих кораблях, если посчитать совокупное количество персонала, присутствовало больше полутора тысяч человек. А на фабрике присутствовала лишь малая крупица тех, кто оказался связан одной и той же болью.
А они ведь, наверное, пытались достучаться до остальных. Затем до правительства. А потом и до газет. Но их никто не слушал. Отмахивался. Принимал за сумасшедших, потерявших рассудок из-за горя.
Какого это жить, зная, что твой родной, любимый человек, погиб по вине того, кто до сих пор ходит по земле и дышит воздухом, а не лежит в деревянном ящике под несколькими метрами кладбищенской земли.
