Профессор и Елена смотрели на Арди с удивлением и непониманием, Эвелесс с Иолаем — с нескрываемым удовлетворением и превосходством, а Ардан… он лишь вздохнул и дотронулся до кармана брюк. Там уже раскалялся медальон Милара.
— Надеюсь, напарник, ты подготовился к рандеву с призраками, — Пнев, как и всегда, курил около своего чахлого автомобиля.
— Призраков не бывает, Милар, — в который раз напомнил Арди. — С чем бы мы там вечером не столкнулись — это не призраки.
— Ну, тебе виднее, господин маг. Тебе, вот, Аверский через своего шофера записку передал, — Милар полез внутрь пальто и достал бумагу. — Чего он, кстати, забыл в Большом сегодня?
— Долгая история, — скривился Арди, забирая записку. — Почему он не с нами сегодня?
— Потому что из нас троих у него куда больше шансов найти что-то, что наши умники могли пропустить касательно изъятых у Лорловой артефактов, — парировал Милар. — Может прольем немного света на детали плана Пауков. Время-то категорически поджимает.
— Ну да… а призраки?
— Так ты же сказал, что их не существует.
Ардан скривился еще сильнее, а затем развернул записку, где, наверняка, Аверский оповещал его о том, что…
'
— Напарник? — позвал его Пнев. — Мы едем или как?
— Милар.
— Что?
— Ты хорошо знаешь Аверского?
— Неплохо, но хотел бы хуже. В идеале — вообще бы его не знал.
— Он злопамятный человек?
— Кто? Аверский? Он, конечно, мудак редкостный, но не злопамятный, — Милар засмеялся, а затем закашлялся — подавился сигаретным дымом. — Ему просто на всех плевать. На всех, кроме Империи. Эдвард скорее уже через пару минут забудет о существовании кого-то себе неприятного, чем станет строить козни. А почему спрашиваешь?
Ардан повернулся к Большому и постучал запиской по ладони.
— Да так… сегодня была показательная лекция… Индивидуальная, правда.
— Чего?
— Мне просто давно уже было интересно приступить к изучению темы векторов — без них невозможно создавать собственные, высоко нагруженные конструкции.
— Я сейчас вообще ни единого твоего слова не понял.
Ардан, пожав плечами, открыл дверь и забрался в салон. Пнев, затушив сигарету о подошву, пробормотал что-то о безумных магах и уселся за руль.
Старенький «
И мелкой мошкарой роилось бесчисленное множество горожан. Тротуары, шириной с дороги Центральных Районов, гремели каблуками, шуршали пальто и, порой, то и дело, особенно ретивый порыв ветра поднимал в воздух чью-нибудь шляпу.
Трамваи звенели то тут, то там, ненадолго замирая около остановок, дожидаясь пока пассажиры погрузятся внутрь деревянных вагончиков, небрежно обитых зелеными листами металла.
Порой Арди казалось, что, выезжая из Старого города в Новый, попадаешь и вовсе — не то, что в другую часть столицы, а попросту в иное измерение. Где все бурлило, кипело, а жизнь, казалось, никогда не давала себе передышки и сон оставался далеким, недоступным большинству удовольствием.
А может даже не столько недоступным, сколько ненужным.
И широкие высотки, грузные и тяжелые, на множество парадных, с бесчисленными рядами окон обступали, подпирая «плечами» небоскребы — громадные колонны из бетона, стекла и стали, уходящие куда-то к беззвездному небу.
Арди, прислонившись лицом к стеклу, вглядывался в серую крышку, накрывавшую Метрополию. Из раза в раз он пытался отыскать там, среди сомкнувших объятья туч, звезды, по которым смог бы отыскать путь домой.
Зачем?
Он и сам не знал. Может просто ради того, чтобы иметь саму возможность — знать, где находится его дом.
И тут же на него из отражения посмотрели искрящиеся зеленые глаза; нос защекотали рыжие волосы, принося с собой аромат травы у весеннего ручья; а ладоней коснулись теплые прикосновения тонких пальцев и на шее затанцевало жаркое дыхание…
Тесс.
Арди не понимал почему теперь, каждый раз, когда он думал о доме то, кроме старой егерской хижины на склоне Алькадских гор, в его воображении всегда всплывало знакомое лицо джазовой певицы.
