— Арди, — Тесс, несколько минут, как закончившая рассказывать про то, как у них на репетиции едва было не сгорел барабанщик, которому на голову упал Лей-кабель, выдержала небольшую паузу. — У меня к тебе вопрос.
Она выглядела достаточно серьезной, чтобы юноша отвлекся от своих мыслей относительно города.
— Да… дорогая, — последнее слово все так же давалось ему не легко и вызывало если не приступ стеснения, то весомой толики неловкости.
— Я хотела спросить не будешь ли ты против, если я исполню на открытии ту песню, которую пела тебе, — она переместила взгляд куда-то к своим туфлям. -«Старый Рассказ» — так я решила её назвать.
Тесс обладала удивительной чертой характера, напоминая чем-то огонек. Порой, особенно когда вспыхивали её глаза и растрепывались рыжие волосы, она представала в образе неудержимого пажара; настоящей пламенной фурии. Но куда чаще, особенно когда они были вдвоем, Тесс выглядела мягкой, спокойной и, порой, сильно задумчивой.
В равной степени они могли часами ходить и ни на секунду не замолкать, а затем, еще несколько часов, не проронить ни единого слова, но при этом сказать друг другу больше, чем если бы в их распоряжении оказался даже не один язык, Галесский, а сразу несколько.
И Арди любил её эту черту. Как и все прочие, разумеется.
— Разумеется, — улыбнулся Арди и, вновь перехватив посох подмышкой, прижал маленькую ладошку, лежавшую на его левом локте.
По правилам приличия, о которых ему рассказывали в школе Эвергейла, мужчина должен был сопровождать свою партию слева, в случае если он гражданский; и справа, в случае если военный или служащий силовых структур — чтобы всегда иметь возможность отсалютовать.
И, если вспомнить, то Тесс всегда шла именно слева. Еще даже до того, как окончательно выяснила для себя, что Арди служит во второй канцелярии. Впрочем, такая своеобразная привычка легко объяснялась историей семьи рыжеволосой певицы.
— Хочешь я сошью тебе чехол? — внезапно предложила Тесс выдергивая Арди из очередного потока отстраненных размышлений.
— Чехол? — переспросил Ардан.
Тесс указала открытой ладонью на посох.
— Недавно в ателье госпожи Окладовой приходил клиент, — начала она очередной рассказ. — Инженер или что-то такое. У него имелась с собой необычная, широкая трость, внутри которой он очень хитроумно спрятал зонтик. Просил сшить ему чехол, чтобы можно было носить через плечо или за спиной. Вот и мне показалось, что если немного поменять лекала, то можно попробовать сшить нечто такое для посоха. С двумя заплечными лямками, как у рюкзака. Только протянуть их к основанию и под навершие.
Арди посмотрел на свой посох и перевел взгляд на идущего впереди коллегу по Звездному цеху. Тот был ростом куда ниже своего недурного посоха из не очень качественного сплава Эрталайн. Эксов двести такой стоил — это без сомнений.
Увы, решение Тесс нельзя было использовать для массового производства, но конкретно для Арди…
Юноша осекся.
Спящие Духи.
Он начинал думать практически так же, как и Март Борсков. Пытался найти в любой мелочи способ заработать. И это неудивительно, учитывая стремительно приближавшееся к нему будущее.
— Если тебе не в тягость, то я буду очень признателен, — улыбнулся юноша.
— Даже если бы и в тягость, — такой же улыбкой ответила ему Тесс.
В мягкой и уютной тишине своих безмолвных голосов они прошли сквозь гомон и шум галдящего Ньювского проспекта; и вскоре оказались около неприметного проема между двумя соседними домами. На первом этаже одного располагалось кафе, а в другом — столярная мастерская.
Арди тут же вспомнил, что ему требовалось обновить некоторый инструмент и поправить в их квартире обеденный стол, решивший продемонстрировать свой скрипучий нрав и начать припадать на одну из граней.
Простенок между домами оказался настолько узок, что Арди пришлось протиснуться через него боком, едва не растеряв пуговиц на жилетке. И это Милар еще в город не вернулся.
Когда же они миновали первые здания, то оказались посреди того, что сперва показалось садом. Цветы распускали бутоны буквально везде. В клумбах вдоль узкой улицы, такой ширины, что здесь не проехала бы даже небольшая машина. Они висели в чашах, прикрепленных к железным рейкам, протянувшихся от стены к стене, формируя над головой прозрачный «потолок», который, в свою очередь, обрамляли лозы с яркими бутонами.
И точно так же, эхом отвечая кричащим, цветастым бутонам, по левую и правую руку своеобразные здания, обнявшись в хороводе, щеголяли пестрыми расцветками. Желтые, оранжевые, зеленые, ярко голубые, нежно-розовые стены придерживали оконные рамы с резными ставнями и узкими подоконниками.
Парадные, чтобы посетители нескольких кафе, не сталкивались с прохожими, подняли на вершину каменных лестниц. Именно каменных. Сложенных по старым технологиям из речных валунов и клея на глиняной основе.
