Арди прочитал письмо несколько раз. Не потому, что хотел вчитаться в смысл, а просто никак не мог заставить отложить в сторону бумагу, пропитанную запахом сдобы и ежевики. Так пахла его мама…
Эрти писал, еще до приезда Арти в Дельпас, что все чаще замечает матушку, в свободное время от шитья и домашних дел, на веранде. Как и дедушка, она смотрела в сторону Алькады и улыбалась своим воспоминаниям.
Нет-нет, она вовсе не болела. Просто израненная душа и уставший разум наконец смогли расслабиться и Шайи Брайн-Эгобар, наконец, обрела заслуженный покой.
Арди провел пальцами по её ровному, красивому почерку.
Про тропу, она написала языком Матабар, но буквами Галесского алфавита. Как и отец. Все же, Матабар ведь не имели своей письменности. Лишь песни, истории и наскальные картины.
В детстве Арди, среди книг и свитков Атта’нха, читал записанную эльфами северных лесов историю о волшебнике из племени Матабар. О том, как он, еще в детстве, до того, как его забрали звери, влюбился в собирательницу из числа детей Леноса. Его увели в Град на Холме, но обманув своих наставников, он заключил сделку с древней тенью и с её помощи сумел сбежать из Града на Холме, так и не став Сидхе. Все, ради того, чтобы снова встретиться с девочкой, ставшей, к этому времени, женщиной.
В той истории тоже упоминался свадебный обряд. Но, когда Арди был маленьким, он показался ему немного странным, нелепым и глупым.
Сейчас, конечно, все иначе.
Отвлекая Арди от мыслей о прошлом, легонько прозвенел дверной колокольчик. В помещение, заставляя Аркара отвлечься от счет, зашел колоритный посетитель.
Походкой вразвалочку, снимая колоритный, старомодный цилиндр, с такими пышными усами и бородой, что их можно было спутать с вязанным одеялом, в сиреневом костюме и зеленой жилетке, которые удивительным образом выглядели… приемлемо, в «Брюс» зашел дворф.
Ростом около полутора метров, едва ли такой же ширины плеч, с толстыми, узловатыми пальцами, увенчанными крупными перстнями, а еще с сигарой в зубах.
Приставив к стойке массивную трость с серебренной рукоятью в виде льва, дворф забрался на барный стул. Он пах дорогим парфюмом из лаванды, фруктов и хвои. На вкус Арди — немного женский запах.
— Аркар, — поприветствовал дворф приятным, бархатистым тоном и вытер руки платком.
— Багдбаг, — снимая очки и без особого радушия, ответил полуорк.
Дворф протянул руку Арду.
— Не знакомы, — произнес он. — Меня зовут барон Багдбаг. Я являюсь хронистом Конклава.
Ардан переглянулся с Аркаром. Тот предупреждал, что в скором времени юношу навестят представители организации Первородных и не ошибся. А все из-за этого дурацкого
- Ард Эгобар, — коротко представился Арди.
Он не стал называть свое звание. Не потому, что не был уверен в том, знает ли Багдбаг о том, что говорил с работником второй канцелярии (
— Итак, господин Эгобар, как вам может быть уже известно, я представляю интересы Конклава, — дворф повернулся к Аркару и небрежным тоном не то попросил, не то приказал. — Стакан пива.
Аркар оскалил клыки и приподнял бивни.
— А вежливо просить тебя, коротыш, не учили?
Багдбаг лишь неопределенно помахал рукой в воздухе.
— Не забывай, Аркар, что ты все еще не испытательном сроке у Конклава.
Глаза полуорка блеснули далеко не безобидной сталью.
— А ты не забывай, Багдбаг, что ты сейчас не в кубышке… не в районе, значит-ца, Первородных. А на нашей, Пиджаков, земле. И я могу…
— Можешь очень долго болтать, — в прежней, небрежной манере, перебил Багдбаг. — С тебя сняли подозрения в гибели Хранителя Врат и Судьи, но это не значит, что Конклав тебе рад. Ты и твои клыки — вы доставляете нашему сообществу куда больше проблем, чем приносите пользы.
— Да? А на что бы жило это ваше сообщество, если бы не наши пожерлования.
— Пожертвования, — хором поправили Ард с дворфом. Последний снова взял слово. — А где были бы вы, Аркар, с Пиджаками, если бы не
