— Я слышу, как в твоем сердце ревет от ярости горный барс. Сейчас он говорит. Он, а не матабар, Говорящий, или даже человек. Говорит чужим для тебя языком и чужими для тебя словами. В тебе говорит не оконченный Larr’rrak и поэтому духи сделают так, чтобы он был завершен. Сделают так, чтобы твое сердце утолило свою жажду крови, а разум открылся тому, что от него сейчас скрыто.
Ардан снова прикрыл глаза.
Вдох-выдох.
— Я пришел сюда, орк, чтобы предложить сделку, — стараясь унять рвущегося наружу барса, медленно говорил Ардан. — Вы отходите в сторону и позволяете Армии заняться теми, кто укрылся на погрузочном пункте. В свою очередь Армия обязуется предоставить вам свободный и беспрепятственный проход в степи.
Шаман какое-то время молча ворошил угли и наблюдал за тем, как вились искры, запутанные в своем хаотичном танце.
— Ты говоришь, но ты даже не слышишь, что именно ты говоришь, Ард, — шаман произнес его имя легко и без каких-либо эмоций. — Обязуется предоставить… отойти в сторону… Посмотри, что делает с тобой незавершенный Larr’rrak. Он съедает тебя изнутри. Сводит тебя с ума. Наполняет твое сердце злобой. Зачем нам, своей же волей, подвергать себя подобной участи? Зачем нам звать лишние страдания? А что до прохода в степи… эти земли — это наши земли. Мы вольны приходить и уходить когда захотим. А если захватчики нам помешают, то прольется кровь. И наша. И захватчиков.
— Вас перебьют.
Шаман криво усмехнулся.
— Возможно, если бы ты был чистокровным матабар, то знал, что лучше умереть на пути предков, чем жить, сойдя с него, — Шаман отложил палочку в сторону и, держась за костяной посох, с трудом поднялся на ноги попутно звеня десятком костяных ожерелий, заменявших ему Larrik. — Мы не уйдем отсюда, Ард, пока не прольется кровь Шангри’Ар и мы не утолим свою жажду их крови. И мы не станем слушать захватчиков, которые говорят нам, на нашей земле, как нам же себя вести.
Примерно чего-то такого и ожидал услышать Ардан. Шанти’Ра никогда бы не согласились на условия, выдвинутые Армией и второй канцелярией. О чем, разумеется, не могла не знать ни одна, ни другая организации.
Как удобно получается.
Если орки согласятся и уйдут обратно в степь — хорошо, меньше проблем.
А если нет — то тоже весьма удобно, потому как создаст вполне себе приятный прецедент, которым в нужный момент, в неопределенном будущем, можно оправдать карательную экспедицию любого масштаба и степени кровавости.
И шаман, разумеется, это тоже понимал.
А если он понимал, то…
— Зачем тогда ты согласился говорить, орк?
—
Нарг мое имя, — представился орк, назвав явно укороченное имя, чем, по сути, признавал умения Арди как Говорящего.
— Мне плевать, как тебя зовут, — Ардан не смог сдержаться и произнес. — Я забуду твое имя уже этим вечером.
Орк дернулся и впервые в его единственном глазе отразилась эмоция, отличная от спокойствия. Засверкали символы на костяных ожерельях, а посох в руках шамана слегка завибрировал.
— Ты переходишь границы в своей дерзости, Ард!
Ардан вскочил на ноги быстрее, чем сообразил что он делает и где находится.
— Давай, орк, — раскрылся гримуар в его руках и заблестели накопители на пальцах. — Дай мне повод.
Но сказанные им слова возымели ровно обратный эффект. Шаман мигом успокоился, а его ожерелья и посох затихли.
