Грзо осторожно, чтобы не спугнуть, снял с плеча лямку ружья. Козленок цокнул передними копытцами по камням, готовый в любую секунду сорваться с места. Грзо медленно поднял ружье к плечу. Большой козел отчаянно заблеял в последний раз и умчался прочь.
Я открыл рот, чтобы крикнуть, но не успел вымолвить и слова, как прогремел оглушительный выстрел, эхом отражаясь от прибрежных скал. Мощный заряд отбросил козленка на снег, стадо мгновенно кинулось врассыпную, и через несколько секунд на берегу никого не было. Грзо достал нож из голенища сапога и присел рядом с козленком.
– Поди сюда, не бойся! – крикнул он, не оборачиваясь.
Я, тяжело дыша, подошел и со смешанным чувством ужаса и любопытства кинул взгляд на мертвое существо, которое буквально только что стояло и смотрело на меня. Козленок глядел сквозь меня остекленевшими глазами, пуля попала ему прямо в белую отметину на лбу и вылетела со стороны затылка, окрасив снег возле головы в буро-красный цвет.
– Подержи-ка здесь, помоги освежевать, – услышал я, но не сдвинулся с места.
Грзо, сидя на корточках, посмотрел на меня и подмигнул.
– Привыкай, малыш, ко взрослой жизни. Шашлык ведь любишь, правда?
Я почувствовал, что меня сейчас стошнит, и поспешно отошел в сторону. Приблизившись к воде, я нагнулся и, пригоршнями зачерпнув ледяную воду, поплескал на лицо. Пальцы сразу онемели. Затем оглянулся на Грзо, который возился с тушей козленка, но не смог заставить себя подойти туда.
Обратный путь от озера вниз занял намного меньше времени, еще и потому, что большую часть мы ехали верхом. Солнце садилось, и небо стремительно серело, но мы успели засветло спуститься с гор. Я основательно продрог, но отклонился от предложения Грзо зайти попить чаю и погреться перед печкой, сославшись на то, что обещал быть дома пораньше.
Мама с порога накинулась на меня:
– Ты где был? Ночь уже на дворе! И не надо мне сказок про поход! Ну-ка, рассказывай, с какими там уголовниками время проводишь!
Папа отодвинул ее в сторону.
– Успеется еще. Накорми его сначала. Иди, сынок, переоденься и умойся.
Я разулся, прошел в комнату и с трудом стянул с себя свитер. Никогда я не чувствовал себя таким уставшим. Сестренка крутилась рядом и, улучив момент, выпалила шепотом:
– Мама везде тебя искала, ко всем соседям ходила. Каренчик с нижнего этажа рассказал, что он выследил тебя и ты ходишь к дому на горе. Ну, туда, где этот главный бандит живет. Это правда?
– Отстань, – бросил я и пошел в ванную.
Когда я уселся за стол, там уже лежал ужин – хлеб и тарелка с пюре и дымящимся тушеным мясом. Я почувствовал желчь во рту, и едва успел добежать до унитаза, как меня вырвало, впервые в жизни. Тут же прибежали все, и мама стала держать мне голову, когда новый приступ стал выворачивать меня наизнанку. Когда все закончилось и я выплюнул остатки желчи, мама умыла мне лицо, а папа принес стакан с чем-то.
– Пусть сделает пару глотков, это поможет.
Мама вытерла полотенцем мне лицо и приложила руку ко лбу.
– Да у него жар, весь горит! – воскликнула она. – Может, врача позвать?
Я замотал головой:
– Не надо врача, я просто простудился. В горах.
Тут я и сам почувствовал, как меня лихорадит. Меня уложили и накрыли шерстяным одеялом на диване в гостиной, заставили выпить какую-то горькую жидкость. Спустя какое-то время мама принесла чай со зверобоем и медом. Потом померила температуру и положила мне на лоб влажную холодную тряпку.
– Горе ты мое. Что ты там делал, в горах-то? – Она вздохнула. – С этим, что ли, с Грзо?
Я скосил глаза на маму. Непохоже было, что она сильно сердится или собирается нравоучения читать.
– Ага. Мы с ним сегодня на охоту ходили.
– Нашел с кем водиться, – прошептала мама и поправила у меня компресс на лбу. – Чему ты у него хорошему научишься? Ты бы лучше с родным отцом время проводил. Ну сколько ты собираешься дуться на него? Из-за какого-то подзатыльника?
Я отвернулся и тихо сказал:
– Он трус.
– Кто? Папа? – удивилась мама. – Да он один самых смелых людей, каких я знаю. Садись, выпей чай, – она помогла мне сесть и подоткнула подушку за спину. – Почему ты так говоришь?
Я отхлебнул из чашки горячий чай.
– Не как настоящий мужчина. Все время соглашается с тобой. Ружье не может в руки взять. Ну, не знаю…
Мама заулыбалась.
– Он далеко не во всем со мной соглашается, ты даже не представляешь, какой он упрямый! А про ружье… Никакой смелости нет в том, чтобы стрелять из него. Папа ведь горным спасателем работает, в шахтах после взрывов несколько раз из-под завалов людей спас, рискуя жизнью. У него даже медаль есть, за храбрость, ты знал про это?
Я помотал головой.
– Не любит он об этом хвастаться, и это тоже ценное мужское качество. Трус, надо же такое придумать…
Дверь отворилась и вошел папа.
– Ну как он?
– Жар сильный. Пусть чай допьет, а я компресс поменяю, – мама взяла тряпку у меня со лба и вышла.
Папа сел на диван, на ее место, и положил руку мне на лоб. Рука была большая и прохладная. Жар у меня как будто бы немного спал, и мне стало спокойно и хорошо.
– Папа, я ходил на Ледяное озеро, с Грзо.
Он кивнул.
