Все произошло так быстро, что я не сразу осознал, что мы с Анжелой сидим рядом, совсем одни, под тихо звучащую из магнитофона музыку – «Отель „Калифорния“».
Я смотрел, как желтоватый свет керосиновой лампы огоньками плясал в ее темных глазах.
– Ну что, сильно болит?
Голос был немного низкий и протяжный. Я мужественно помотал головой.
Она улыбнулась. Зубы белые, передние два чуточку длиннее остальных.
– Я только сейчас поняла! Ты же немой?
Я прочистил горло и попытался что-то сказать, одновременно снова отрицательно покачав головой.
– То есть говорить ты можешь. Кивни, если да.
Я кивнул. Она не выдержала и прыснула от смеха, потом сделала страшные глаза и произнесла шепотом:
– Принца заколдовала злая ведьма. А я добрая фея, и сейчас попробую тебя расколдовать, закрой глаза!
Я почувствовал на лице легкое дыхание, затем ее горячие мягкие губы мимолетно коснулись моих. Я сидел с закрытыми глазами, не дыша, пока она вновь не засмеялась.
– Открывай глаза, принц! А теперь можешь говорить?
Я открыл глаза, голова немного кружилась, и я снова закрыл их.
– Какой хитрый принц! – продолжала она со смехом. – Не надейся, больше расколдовывать не буду, все равно не помогает!
Я открыл глаза и начал смеяться вместе с ней. Анжела одним легким движением вскочила на ноги и протянула руку, помогая мне встать.
– Хватит на земле сидеть, еще и простудишься. Пойдем погреемся!
Я встал и скрипнул зубами, чтобы не застонать, но она заметила, как скривилось мое лицо. Откинув волосы руками, она сняла с шеи медальон на веревочке, приложила его к губам и протянула мне.
– Вот, будешь прикладывать к колену. Эта монетка с ангелом, энджел называется. Бабушка подарила, говорит, английские короли таким лечили людей.
Я пощупал круглую рельефную монету, для настоящей она была слишком легкой. Я поднял голову, ее глаза были серьезными.
– Только не смейся, ладно? Она не настоящая, это копия, но тоже помогает, честно.
Сзади скрипнула дверь. Кто-то сказал:
– Валерик, не забудь про ступеньку!
Мы с Анжелой рассмеялись.
– Ну, раз смеются, значит, ничего страшного, – это был голос тети Мариам.
Анжела шепнула:
– Не говори никому, хорошо? Заживет – вернешь.
– Хорошо, – прошептал я в ответ и засунул медальон в карман.
За тетей Мариам шли Валерик и Ася с чайником и кружками на подносах. Спустя пять минут колено мое было обработано йодом и обмотано бинтом.
– Готово, пошли чай с гатой пить, – скомандовала тетя Мариам.
Я поблагодарил ее и, похрамывая, пошел к тониру.
– Магнитофон захвати! – крикнул Валерик.
Они сидели над тониром полукругом, опустив туда ноги. Валерик отодвинулся, освобождая мне место рядом с Анжелой. Я сел на теплые камни, которыми был обложен край колодца, и осторожно свесил туда ноги. Приятная, почти горячая волна шла снизу, где на самом дне тлели угли.
Ася протянула мне алюминиевую кружку с чаем и спросила:
– Ну как, болит нога?
– До свадьбы заживет, – хохотнул Валерик.
Тетя Мариам отломила кусок от круглой плоской гаты, лежащей на низком деревянном столике, протянула мне и сказала:
– Да через неделю и следа не останется от этой ранки.
Валерик не мог угомониться:
– Ну, значит, через неделю можно готовиться к свадьбе!
Ася тоже засмеялась, и, судя по тому, как она поочередно кидала взгляды на меня и Анжелу, этот дебил Валерик явно проболтался ей.
Я не удержался и сильно толкнул его локтем, отчего он пролил горячий чай на себя, вскрикнул и уронил кружку вниз.
– Ты чего? – он возмущенно посмотрел на меня. – Чай-то горячий, я обжегся!
– Не такой уж горячий, – пробормотал я, отхлебнув для наглядности из своей кружки.
А Анжела добавила:
– Ничего, до свадьбы доживет.
Теперь рассмеялись все. Тетя Мариам принесла нам длинный металлический прут с загнутым острым концом, которым достают готовый лаваш из тонира.
– Вытаскивайте кружку, а я пошла, скотину еще подоить надо. Только смотрите, сами в тонир не упадите.
Валерик заявил, что он доставать кружку не будет, лучше музыку для нас подберет. Он вытащил кассету из магнитофона, перевернул ее и вновь вставил. Я доел свой кусок гаты, стараясь жевать правой стороной, чтобы зуб от сладкого не разболелся, отложил чай и взял в руки прут. Мы опустили головы и стали вглядываться в глубокое дно колодца. Угли еще тлели, но не так сильно, чтобы можно было что-либо разглядеть.
Ася встала, принесла откуда-то пару газет, скомкала и кинула вниз. Они мгновенно вспыхнули, освещая закопченные черные стены.
– Вон кружка! – крикнула Анжела.
Я и сам ее увидел и попытался поддеть за ручку, но ничего не вышло.
– Дай-ка я попробую.
Анжела взяла у меня прут и попробовала сама, но тоже не добилась успеха, к тому же газеты уже успели сгореть дотла.
Валерик к этому времени нашел и включил какой-то заунывный блюз.
– Эх, ничего без меня не умеете. Ась, не принесешь еще газету?
Но у него тоже ничего не получилось. Мы провозились где-то около получаса, отбирая друг у друга прут и посылая Асю за газетами. В итоге Ася попросила дать ей тоже попробовать и с первой же попытки подцепила и вытащила кружку.
