Когда стоящая за сценой Катя уже собиралась с одногруппниками, не надеявшимися обойти по баллам четвертый курс, отправиться продолжать отмечать праздник на пляж, ее выловила куратор.
– Кошкина! Как хорошо, что ты под руку попалась. Нужно быстренько метнуться в спорткомплекс.
– Зачем?
– Принести сюда ракетки, мячи, кубок какой-нибудь или другой трофей.
– Зачем? – снова повторила Катя и непонимающе приподняла бровь. – Праздник закончился. И при чем тут ракетки…
– Пресса местная приехала, сейчас у декана. Хочет сделать пару снимков с нашими теннисистами: Орловой, Гортензиевым и Авериным. Они же на днях выступали. И довольно успешно. Молодцы, ребята, наша гордость!
Фамилия, которая вертелась полдня в голове, зазудела в мозгу: «Опять этот Аверин! Свалился как снег на голову! Еще не хватало у него на побегушках быть».
Катя крайне недовольно взглянула на нее и слегка поморщилась.
– Почему я-то?
– Ну как это? Ты самая ответственная из всей группы. На тебя точно можно положиться.
Слышать похвалу было приятно. Катя почувствовала, как жар начал заливать ее щеки, но не от смущения, а от гордости. Одно дело, когда говорят, какая ты молодец дома. Это воспринимается как что-то само собой разумеющееся, ведь каждый родитель гордится успехами ребенка. За годы учебы в школе Катя, круглая отличница и олимпиадница, даже порядком привыкла к похвале. И совсем другое – когда тебя отмечает чужой человек. Чтобы поругать или нажаловаться, у людей всегда найдутся и время, и силы, а вот положительное зачастую воспринимается как должное. Она ответственная! Она, а не какой-то там новенький! Мысль о Пете перебила приятные эмоции. Катя скривилась.
– Вон, Круглов пусть сбегает, он же парень, – уперлась она рогом.
Куратор недоумевающе посмотрела ей за спину, и, обернувшись, девушка поняла почему. Миша сидел верхом на стуле и одной рукой размахивал принесенной для номера игрушечной шашкой, а в другой держал чашку, наполненную, судя по тонкому аромату, чем-то горячительным. Такой курьер все ракетки на обратном пути растеряет, к гадалке не ходи.
– Ладно. – Катя вздохнула. – Куда нести?
– За сцену, в импровизированную гримерку. Сейчас быстренько соберем наших спортсменов и будем там ждать тебя.
Катя в университете привыкла быть на побегушках и даже любила это дело, ведь тогда она чувствовала себя важной и нужной, хоть и по пустяковым вопросам. Но сейчас ей не хотелось снова наткнуться на эту странную полуулыбку Аверина.
«Вот бы совсем его не видеть! – думала она, выбегая из здания главного корпуса и поворачивая на дорожку к спортивному. – Интересно, он уже пришел? Или, может, весь вечер был в зрительном зале? А видел ли меня? И почему я не накрасила губы Янкиной помадой!»
Но, припомнив насмешливо-вызывающий фирменный взгляд Пети, Катя фыркнула и ускорила шаг.
Удивительно, но не все студенты веселились на празднике. Шагая по длинному темному коридору, Катя сквозь приоткрытые двери раздевалок услышала веселые голоса: дни напролет спортсмены проводили на тренировках. Кто по волейболу, кто по теннису, кто по плаванию.
Внезапно девичий смех сменился визгом, а через секунду по коридору мимо Кати промчался хохочущий Кабанов: уже в который раз он пугал девчонок в раздевалке и издевался над ними, воруя бюстгальтеры или еще что-нибудь из одежды. Хулиган не заметил Катю, та успела спрятаться за колонну. Иначе обязательно прицепился бы и к ней.
Убедившись, что Кабанова больше нет, девушка пошла дальше. Глядя на развешенные вдоль стен грамоты и плакаты, Катя поймала себя на мысли, что до того, как появился Петя, она относилась к физкультурникам довольно безразлично: что есть они, что их нет. И даже то, что деканат всегда лояльно относился к ним – ведь атлеты представляют спортивный облик факультета – никак не трогало ее. А с появлением Аверина слово «спортсмен» тут же приобрело негативную окраску. Теперь оно означало следующее: в голове одна накачанная извилина и все остальное достается не трудом, а просто так.
Спортивный зал с двумя кортами и каморкой Леонида Борисовича, как всегда, был не заперт. Он никогда не закрывался на ключ, и многие полагали, что по ночам другие предприимчивые тренеры его сдают в аренду, разумеется, чтобы никто об этом не узнал.
Катя пересекла пустой корт, толкнула дверь тренерской и вошла. Вовремя вспомнив, что ручка изнутри «выдрана», схватила первую попавшуюся под руку ракетку из коробки на полу и подставила так, чтобы дверь не закрылась.
Взгляд упал на черно-белые фото в рамках на стенах. На них были изображены молодые парни на корте, какой-то мужчина на пьедестале с цветами, кубок, на котором было выгравировано «1982». Вглядевшись в лицо чемпиона, Катя присвистнула: ну точно Леонид Борисович, только в молодости.
