Катя в один прыжок оказалась рядом и выхватила из его рук ракетку. От досады и комичности ситуации хотелось пройтись ею по голове Аверина, но вместо этого она лишь раздраженно стукнула ею по коробке.
– Я… Да как-то не подумал даже. Ну а чего она тут стоит? – на миг растерялся Петя, но тут же голосу вернулось прежнее спокойствие. – Успокойся, Кошкина. Ничего страшного не произошло.
– Да? А как мы отсюда выберемся? – не унималась Катя.
– Подождем, пока кто-нибудь придет за нами, когда поймет, что долго отсутствуем.
– А что, если мы тут задохнемся?
– Ничего не произойдет, – заверил Петя и, хитро прищурившись, добавил: – Вот только если вдруг погаснет свет…
Щелк!
Одинокая «лампочка Ильича» потухла как раз после его слов.
– Мамочки! – взвизгнула Катя и бросилась к парню.
Обхватив руками Аверина за талию, она прижалась и зажмурилась.
– Кошкина, что ты… – начал было Петя, и тут его осенило: – Ты что, темноты боишься?
Он получил тычок головой в грудь, по которому и понял, что Катя кивнула. Свет тут же зажегся. Катя замерла, а потом резко отпрянула. Взгляд упал на выключатель у двери, которого с легкостью мог коснуться Петя, после этого поднялся на парня, который невозмутимо продолжал стоять на месте.
– Да и вообще, если боишься темноты, зачем зажмуриваться, чтобы было еще темнее?
– Ах ты гад двухметровый! – злобно воскликнула Катя и ударила кулаком ему в грудь.
– Всего лишь метр девяносто! – запротестовал, смеясь, Петя. – Ай, Кошкина! С ума сошла?
– Открывай дверь как хочешь, хоть с ноги, хоть головой, – скомандовала Катя, кипятясь, как чайник деда в кухне: громко и визгливо. – Больше я не собираюсь быть с тобой наедине ни секунды.
– Сейчас наверняка кто-нибудь придет.
– Но я не хочу, чтобы нас застали вместе! Что люди подумают? Что я… Что мы…
– Что мы?
– Фу, Аверин! О чем ты только думаешь?!
– О чем? – хохотнул Петя, отодвинул тренерский стул, уселся на него и откинулся на спинку. – О… том!
Катя заходила взад-вперед, безнадежно пару раз толкнула дверь, и стала озираться в поисках какого-либо орудия, которое помогло бы отпереть ее.
– Я бы посоветовал присесть и не растрачивать силы попросту.
– А я бы посоветовала не советовать ничего тому, кто не ждет от тебя советов.
– Ладно.
Петя скрестил руки за головой и принялся наблюдать за ней.
– Одного не могу понять, Кошкина, – начал он. – Ты сказала, что такие, как я, не могут…
– Окно! – оборвала его речь Катя и ткнула пальцем в маленькую форточку в стене под потолком.
Петя недоуменно приподнял бровь.
– Ну, окно! – повторила Катя.
– Я вижу. Покричи в него, может, полегчает. Только «халяву» зовут накануне экзаменов, а они еще не скоро.
Катя подошла к Пете и дернула за спинку стула, давая понять, что хочет взять его. Петя неохотно поднялся и прислонился спиной к стене, засунув руки в карманы.
– Не хочется тебя расстраивать, но ты правда считаешь, что… Эй, Кошкина!
Катя поставила стул у параллельной стены, сняла тяжелые ботинки и забралась на него с ногами.
– Хм, все равно высоковато. Даже для меня. – Она задумалась, и взгляд устремился на Петю. – Нужна помощь. Подними-ка меня повыше, тогда я смогу перелезть и открыть дверь снаружи.
Петя недоверчиво покачал головой, оглядел девушку с головы до ног, будто сомневаясь в Катиной ловкости.
– Аверин, тебе староста что сказала?
В конце концов он поднял руки в капитуляции: странным приказам этой девчонки оставалось лишь подчиняться. Подойдя ближе, Аверин аккуратно обхватил ее за ноги. Катя тут же покраснела, ощутив, как предательские мурашки покрыли ее кожу. Но Петя, кажется, не заметил этого?
– Повыше поднимай давай. Да куда?! Не видишь, что ли?
– Я по-джентльменски не смотрю вверх, чтобы ты не стеснялась, что светишь своими красными трусами.
– Аверин! – завопила Катя и стыдливо одернула юбку платья, покачнувшись.
– Да я же пошутил, не видел я твоих кружевных панталон, – расхохотался Петя. – А что, значит, красные, да, Кошкина?
– Идиот, – буркнула Катя, открыла форточку и полезла в нее. А перевесившись до половины на ту сторону, позвала: – Подтолкни меня. Только без грязных шуточек.
– Что, жопа застряла, да?
– Ах ты…
Где-то рядом послышались шаги и голоса.
– Ой…
– Что там, Кошкина?
Стукнулась о стену дверь спортзала и шум резко стих.
– Вытаскивай меня обратно, ну же, – забормотала Катя и задергала ногами.
Петя потянул ее назад, и едва она ступила на пол и поправила одежду, как дверь каморки отворилась. На пороге стояла красная как вареный рак куратор. Казалось, от напряжения у нее вспотели стекла очков.
– Кошкина, Аверин, вы чем тут занимаетесь? – Она укоризненно посмотрела на Катю. – Катя, Катя… Ты же такая ответственная девочка с большими амбициями!
– Не только амбициями, но и ж… Ай! – Петя получил тычок в бок, который не дал ему закончить фразу.
– А чего это чуть что – и сразу Кошкина? Ему все с рук сходит, как всегда, да? – возмутилась Катя.
– Что?
– То!
– Ручка сломана, мы оказались заперты здесь, – пояснил Петя.
– Ах, ручка, говорите, да? Пресса тут. Вас все пошли искать. А вы… А вы тут, понимаешь ли, – прошипела куратор. – Выходите, здесь уже и сфотографируемся, на корте.
