Обито насупился и молча отодвинул повязку с глаза друга. Оттуда на него смотрел его Шаринган, только оставшийся развитым до Трех Томое. Орочимару-сама сказал, что это — интересный случай, и, скорее всего, в глазнице Какаши полноценный Мангеке Шаринган, просто тело Хатаке не может его обеспечивать, так что пока он не перенапрягает его.
— «Это чем-то напоминает мне Мокутон,» — задумчиво произнес тогда командующий фронтом.
Что он имел ввиду, Обито спрашивать не стал.
— Забудь, — произнес молодой Учиха, возвращая повязку на удивленное лицо. — Бабушка говорит, что подарки нельзя возвращать назад. Глаз твой.
— Но ты же выжил! Тебе он нужнее!
— Тогда и Минато-сенсей не под контролем, и ты везде был неправ! И я докажу это, понял! И стану… я стану Хокаге!
В итоге Какаши махнул рукой. Ни вернуть глаз, ни переубедить этого болвана не получится. Он — слишком хороший друг. Но и Хатаке не собирался оставаться позади — в чем-то он сейчас сам себе напомнил надоедливого Гая.
Если Обито так хочет «спасти» предателя, Какаши ему поможет. Это просто, ведь предателя от предательства освобождает лишь конец его пути.
Он сам убьет Минато-сенсея.
— Обито-сан, — тихо позвал соклановца Итачи, неслышно подойдя сзади. — Пожалуйста, уделите мне время.
Обито довольно усмехнулся — гений клана обратился к нему как к старшему! Однако, уже через десять минут разговора молодой Учиха (тот, что, все-таки, постарше) вновь кипел и краснел, доказывая свою правоту. Итачи был осторожен в выражениях, но его заглавная мысль была такой же бредовой, как и суждения Какаши.
— Да что с вами со всеми?! — взвился Обито. — Это. Был. Не Он! Итачи, Сенсома-сама не мог убить твоего отца!
— Биджу! — Дан сплюнул. — Ох, блин!
Он сжал письмо Орочимару и выбросил прочь. Командующий фронтом с Землей, к сожалению, был чрезвычайно занят — сейчас в зоне его ответственности творилось такое, что Като порадовался, что его назначили на фронт с самым сильным противником — Страна Молнии, по сравнению с разборками уровня Математика Боя, была просто санаторием!
Но как же жаль, что Ясягоро не может помочь — сейчас, в разгар войны, когда еще и в собственных рядах творится Биджу знает что, Дану уже невмоготу терпеть. Сколько он так живет, лет шесть, семь?
И сколько же из этих лет он пропустил?
— Любимый, — Цунаде зашла в палатку и тут же нахмурилась. — Ты в порядке?
— Извини, навалилось забот, — Дан тепло улыбнулся жене. — Еще и Орочимару шлет смурные вести — похоже, у нас предательство или что похуже. А еще я узнал, что бывают ситуации, в которых даже легендарный Математик Боя разводит руками.
— Добро пожаловать в клуб, — задорно усмехнулась жена.
Като нахмурился. Вот уж чего за любимой он не замечал, так это такого откровенного злорадства над старшими. На нее не похоже совершенно. Или нет, не так. Все проще — он опять ничего не понимает.
— Объясни.
— Ну что с тобой поделать… — жена подошла к нему, обошла и обняла со спины. — Като, Сенсома не всемогущий, ты сам мне это говорил. Но ты плоховато знаешь его. Даже если он не способен на что-то, он все равно будет что-то делать. В любой ситуации. Никакого бездействия. Он договорится с Ками или Они, создаст какую-нибудь технику или еще что-то, но он продолжит действовать. И если такой человек «развел руками», это означает, что он просто решил поиграть. Как думаешь, сколько бы его легендарных битв заканчивались, не успев начаться, если бы он вот так «не разводил руками», м?
— Хочешь сказать, он просто несерьезен? — Като нахмурился. — В такое-то время…
— Это — его выбор, — ответила Цунаде. — Вспомни, Сарутоби-сенсей рассказывал нам, что Сенсома всегда был серьезен. Он кривил душой. Это было еще до нашего рождения. Когда я познакомилась с ним, он уже был так силен, что ему скучно было быть серьезным. А уж сейчас…
— Но наша жизнь — не игрушки! — Дан развернулся к жене и взял ее за плечи. — Его несерьезность может стоить людям жизней!
— Твоя несерьезность может стоить людям жизней, — мягко поправила супруга Сенджу. — А вот у Сенсомы такого нет. Наоборот — поспешная серьезность сильнейшего в мире может принести людям бед. Страшно подумать, чтобы случилось, реши он пойти войной против всего мира тогда, когда потерял Юки-сан. А ведь даже я по ней скучаю…
— Вот оно как, — Като задумчиво посмотрел в прекрасные глаза своей прекрасной жены и кивнул самому себе. — Мне нужно обдумать это. Я… ом, Биджу, как невовремя!
— Что? — вскинулась Цунаде.
Она знала, ее муж просто так не ругается.
— Просто оставайся здесь и извини меня за то, что так обрываю разговор, — махнул ей рукой любимый. — Продолжим позже, ладно? И… спасибо. На всякий случай.
Цунаде удивленно смотрела, как Дан вылетел из палатки и устремился куда-то на правый фланг. Ее сенсорские способности молчали, но у него они куда более развиты, к тому же еще и особенные. Похоже, что что-то началось, странно только, что он не взял ее, но кто знает, что творится в его голове?
— После этой войны мы съездим в отпуск, — решила женщина, начав неспешно прибираться в покоях мужа. — В долгий и теплый отпуск…
