Подняв очередной листок, она узнала на нем почерк Орочимару и, внутренне извинившись за любопытство, развернула его.
— Твоя проблема, Като, слишком серьезна, чтобы доверять листу, так что конкретики я не донесу. Шиноби твоего уровня не страдают подобным. Я бы попросил тебя передать мне список и паспорта всех твоих экспериментов за последние десять лет — вполне возможно, что это могут оказаться последствия. Однако, сейчас не лучшее время для передачи информации между нашими фронтами, сам понимаешь — люди пропадают. Можешь явиться сам, тогда уж мы точно докопаемся до истины, но и тут та же опасность. Большего пока не скажу — я слишком занят. На фронте с Землей замечены Мятежные Учиха, и Математик Боя недавно вступил с ними в бой. Тогда нас и предал Минато. Хотя Сенсома-сама искренне считает, что его могли контролировать некоей техникой, я склоняюсь к мятежу. Будь осторожен. Если Минато — мятежник, ты можешь стать его мишенью. Особенно если ты испытываешь проблемы с памятью. Как я и сказал ранее, это — очень серьезно. Береги себя и фронт.
Вот, что гласило письмо. Цунаде неверяще перечитала его дважды, а после сожгла в пламени свечи, дабы скрыть все возможные улики. Като не сказал ей, а значит — не хотел, чтобы она знала. А она узнала…
— Проблемы с памятью? — Сенджу тупо посмотрела на прорезиненный тент. — А ведь и верно…
— Как все запущено, — оценил Ловен, отхлебывая из бутылки.
Они покинули лагерь фронта с Землей девять часов назад. Именно столько времени Сенсоме потребовалось, чтобы в подробностях описать ситуацию и приложить к ней свои суждения. Вернее, понадобилось бы куда меньше времени, но вмешалась Сашими, начавшая спорить с главным героем этой странной книги, судя со своей колокольни.
— Если предательство — все просто, — отрезала Сашими. — И даже если существует контролер — все тоже просто. В первом случае нужно раскрыть центр мятежа, и это у нас уже сделано — кто, если не Минато Намикадзе, будет стоять во главе предателей? Найдем его, одолеем и расспросим с пристрастием. Одного не понимаю, Сенсома-сама! Вы же могли сделать это сразу!
— Мог ли, эхе? — Сенсома по-стариковски закашлялся. — Я уже далеко не тот юноша, что крушил всех направо и налево. Минато оказался истинным гением, а с ним же еще и Карума был. Два противника уровня Каге, каково, а? Чудо, что я вообще выжил…
— Сенсома-сама, — сказала Сашими «особым» тоном.
— Хорошо, сама подумай, — вздохнул Сенсома. — Два противника такого уровня, причем Минато… Я знал его не очень, но уверен — он попал под ту же технику, что и Фугаку, а вот Фугаку я знал хорошо. Я должен был потянуть время и выяснить, что за дела творятся в мире шиноби спустя двадцать лет. И у меня есть, за что зацепиться. Но об этом потом. Конечно, если бы не было детей, я бы мог там все разрушить, но их было откровенно жалко.
— Клон…
— Клон не способен развить моей максимальной скорости, а без этого его бы легко перехватили и уничтожили. И еще — мне нужно было осмотреться. Я был осторожнее некуда, и выяснял, правду ли говорят враги. И вот, что я скажу — Мадара…
Ветер поднялся, поднимая за собой листья с деревьев, и Сашими удивленно посмотрела на Ловена. Она знала о магии не так уж и много, но уже прекрасно научилась понимать, когда Архимаг использует свои заклинания. Пускай Узумаки не разбиралась в том, что именно и в какой момент он делает, но о том, что он что-то да делает, она догадывалась.
Как и сейчас. Пьяница явно применил одно из своих сильных заклинаний — обычно он предпочитал не размениваться по мелочам в повседневной жизни.
— Нас не услышат, — ответил он ей серьезно. — И никто, ниже меня уровнем, не способен будет пробить защиту. А ваши шиноби в магии — все ниже меня в уровне. Говори, Сенсома.
— Благодарю, — кивнул ему Узукаге. — Так вот, Мадара — мертв. И его никто не воскрешал. А раз так — и не воскресит, пока его тело находится у меня. Точнее, это — наиболее вероятно. Я не увидел следов бывшего учителя, зато точно узнал почерк Изуны. Сейчас владелец Риннегана — он. Это объясняется, например, тем, что он отпустил мальчишку. Мадара предпочел бы не оставлять Обито в живых без лишнего за ним контроля. Изуна не таков.
— Поняв это, вы бы могли тут же расправиться с противниками.
— И показать всем своим врагам, что я все так же силен? Нет уж, если и драться на максимум сил, то за что-то важное. Что важного я бы выпытал у Карумы? Что Мадара все еще в забвении? Я и так знаю это. Минато? Если его контролируют — его поимка бы ничего не дала. А если он предатель…
Голос Математика Боя стал стальным:
— Тогда я просто-напросто убью его, когда придет время.
— Браво! — пьяно захлопал в ладоши Ловен. — Мы в восхищении! Я в восхищении! Автор придумал тебе хорошую отмазку.
— Это не отмазка, — скривился Сенсома.
— Да-да-да-да, — покивал головой Архимаг. — А то, что ты смеялся, как ненормальный, когда дрался с ними, означает, что ты очень сильно был раздражен, что не можешь прикончить их вот так вот сразу.
— Откуда ты знаешь, что Сенсома-сама смеялся?
