Остальное тебе известно. С тех самых пор я нахожусь здесь. Ты говоришь, что уже приезжал сюда раньше. Не знаю, что бы я сделала, если бы ты пришел ко мне тогда. Но я знаю, что попыталась бы увидеть тебя вопреки уставу нашего ордена. Теперь я вижу, что Господь мудрее нас, потому что если бы три года назад я узнала, что ты здесь, если бы мы встретились, то боюсь, что поддалась бы искушению нарушить свой обет. Но сейчас, став старше, я изведала счастье и силу, которую дарует жизнь в религии. Поэтому, несмотря на всю мою любовь к тебе, я не могу желать, чтобы все было по-иному. Я знаю, что в этой жизни мне была дарована радость, которая оказалась недоступной для многих моих сестер. Я счастлива тем, что храню в своих воспоминаниях подобные радости и горести, и намерена провести остаток дней своих здесь, в стенах монастыря Сан-Тельмо.
Умоляю тебя, поезжай к Идое. Я знаю, что бы ты ни сделал, это будет мудрый поступок. Твоя подруга рассказала мне немного о вашей встрече и о вашей дружбе, и я знаю, что она тебе поможет. Я дала ей письмо к матери Августине, настоятельнице приютного дома Санта-Агуеда, потому что, хотя я и не имею никаких прав на Идою, им известно, что ты ее отец, и я умоляю их позволить тебе сделать для девочки все, что ты сочтешь нужным.
Когда она родилась, мне разрешили дать ей имя. И по моей просьбе ее назвали в честь Девы Марии. Наша Спасительница явилась простым, смиренным людям несколько веков тому у озера высоко в горах, здесь, в стране басков, и приняла имя в честь этого источника – Идоя. Я знала, что если ты когда-нибудь услышишь о нашем ребенке, то поймешь, что это твоя дочь.
Querido, мы достаточно страдали, ты и я. Теперь мы должны принять милость, которую явил нам Господь. Здесь я обрела покой и, судя по тому, что рассказала мне твоя подруга, могу надеяться, что и ты обрел покой в этом мире. Я молюсь за тебя и за нашего ребенка каждый день, и всегда молилась. Теперь я до конца дней своих могу возносить Ему благодарность за то, что Он ответил мне.
Ad majorem Deigloriam[54]. Сестра Андони
Я попытался еще раз прочесть письмо Каталины, но строчки расплывались у меня перед глазами. Прошло много лет с тех пор, как я плакал в последний раз, но сейчас, по прошествии столь долгого времени, я позволил печалям и горестям, прежним и новым, захлестнуть меня…
