– О да, и еще как! Найдется немногое, чего Бонапарт не знал бы относительно того, как управлять мужчинами. И солдаты тоже любили его, любили так, как наши никогда не любили лорда Веллингтона. – Я уселся рядом. – Простите, боюсь, я помял ваше платье.
Она подобрала подол из простого муслина и уложила его на коленях, не заботясь о складках, а я приказал вознице доставить нас на перекресток у местечка Ла Белль Альянс. Он щелкнул вожжами, экипаж медленно покатился вперед и выехал на дорогу. Стараясь, чтобы голос мой был слышен за стуком колес, я спросил:
– Быть может, вас интересует какая-либо определенная часть поля битвы?
– В общем, теперь, когда я избавилась от Хетти и Джорджа… – Она поправила шляпку, чтобы прикрыть глаза от солнца, потому как зонтик с собой не носила, и мне показалось, что щеки у нее вспыхнули румянцем. – То есть я хочу сказать, что земли вокруг Монт-Сен-Жана имеют большое значение, – продолжала она. – Но особенно я хотела бы взглянуть на замок Шато д’Огмонт и, может быть, сделать несколько набросков. Вот только… – она заколебалась. – Когда мы ехали из Брюсселя – через ворота Намюр Гейт и далее в лес – вы сказали, что той ночью проходили здесь маршем, зная, что вас ожидает. В общем, это навело меня на мысли о полях боев. – Она увидела явное непонимание у меня на лице. – Я хочу сказать, что подумала о тех местах, где отгремели сражения: о том, какими они предстают в глазах тех, кто приходит после, уже обладая знанием о прошлом.
– На городских бастионах вы сказали, что трудно представить, будто здесь шли бои.
– Да, это так.
– Даже если я расскажу вам, как мы остановили корпус Рейля вон там? – поинтересовался я, оборачиваясь и указывая на расстилающиеся позади нас кукурузные поля. – И когда был убит герцог Брансуикский – он был совсем молод, ведь его отец погиб под Йеной, мы решили, что пришел и наш черед? И только когда вон оттуда, – я снова махнул рукой, – подошел генерал Кук с лейб-гвардейским конным полком, мы опомнились и вновь заняли утраченные позиции.
– Я так много читала об этом, и теперь мне легче будет представить это наяву. Но… но как быть с самим местом сражения? – Она нахмурилась. – Я воспользуюсь полученными знаниями – тем, что рассказали мне вы, и тем, что прочла сама, – чтобы сначала нарисовать картину мысленно, а потом перенести ее на бумагу. В конце концов, все это лишь вопрос света, формы, тени, текстуры. А потом я возьму в руки офортную иглу и буду смотреть, как она пронзит дым, войдет в землю и проникнет до самых ее глубин. – Она жестом обвела открывающийся пейзаж. – Вон там! Смотрите! Этот изгиб гребня, склон холма к дороге внизу. Уверена, это место будет бросаться в глаза. И я бы хотела узнать о тех, кто стоял на этом гребне…
– На этот ваш вопрос мне очень легко ответить, – сказал я, – потому что там стоял мой собственный полк.
Она кивнула и, не тратя более слов, вытащила альбом и с головой ушла в работу. Передо мной лежала знакомая дорога. Я много раз ездил по ней, но впервые мне попался компаньон, который искал моего общества, который требовал от меня точности в воспоминаниях, а потом вдруг неожиданно обрывал разговор. Она всматривалась вперед, щуря глаза от напряжения, опускала взгляд на бумагу, потом снова поднимала голову. Ее изящная рука со спокойной уверенностью порхала над альбомным листом. Она занималась своим делом тщательно и сосредоточенно, без колебаний и показных раздумий.
Мы достигли замка Шато д’Огмонт, величественно возвышавшегося в окружении садов и огородов.
– На самом деле это всего лишь удобный и уютный сельский дом, помещичья усадьба, – улыбнулся я. – В пороховом дыму – мы с вами однажды уже говорили об этом, если мне не изменяет память, – французы приняли его стены из красного кирпича за роту гвардейцев, после чего открыли по ним ураганный огонь.
Она рассеянно кивнула, настолько уйдя в свою работу, что я умолк.
– Продолжайте, я слушаю.
– Легкая пехота окопалась в саду, и они сдерживали противника долгое время. А это двенадцать тысяч французов, причем отборные войска. Оборону держали двенадцать сотен солдат второй и третьей роты полка королевской гвардии. И они выстояли! Но потом… Их осталась всего горстка.
Она опять кивнула.
Наконец по моей команде экипаж снова покатился вперед, по огромному смертному полю, на котором совсем недавно, сражаясь до последнего солдата, проливали кровь полки и бригады, ослепшие от дыма и оглохшие от разрывов.
С резким вздохом мисс Дурвард опустила альбом на колени.
