– Да-да, – ответила Норма и быстро вернулась в гостиную.
– Кстати, можешь сказать, когда у Синди конкурс?
Вот оно что: Магда все еще надеется сунуть туда и свою дочку. А может, хочет поехать вместе с ними, чтобы скрасить свои безнадежно скучные будни и немного развлечься, помечтать. Вот только мечты исполняются не у всех. Иначе зачем обрекать себя на такие мучения!..
– Послезавтра. Мы выезжаем рано утром, чтобы не попасть в пробки. Потом расскажу тебе все в мельчайших подробностях, если хочешь.
– Даже очень! Во всяком случае, буду держать за не кулаки.
Тут в гостиную влетела Синди – и прямо в велошлеме запрыгнула на диван.
Норма извинилась перед Магдой, выключила телефон и подсела к дочери.
– Хочешь посмотреть видео? – взяв пульт, спросила Норма.
Не дожидаясь ответа, она включила запись на том месте, где на Бриттани возлагали корону.
– Скоро придет и твоя очередь. В следующем году все девчонки будут точно так же смотреть на тебя – как на образец для подражания, – сказала Норма, прежде чем оставить Синди одну у телевизора.
Зайдя к себе в комнату, она осторожно достала из пакета конкурсное платьице дочери, крепко прижала его к груди и спустилась вниз, вдыхая исходивший от него приятный запах свежести.
Надо хоть немного полюбоваться на дочку в нем. Ей, матери, это придаст сил.
Она с нескрываемым восхищением помогла Синди облачиться в платьице, поправила ей волосы, потом взяла с журнального столика фотоаппарат и принялась ее снимать, изображая фотографа-стилиста. Синди с радостью принимала разные позы, точно профессиональная манекенщица.
Она, безусловно, была создана для этого.
Норма подвела ее к большому настенному зеркалу. Синди как будто ослепило собственное отражение. Очень важно, чтобы дочка почувствовала себя красавицей в глазах матери. Норма всегда обижалась на свою мать за то, что та очень редко показывала, как гордится ею. Конечно, мать любила Норму, хотя никогда не проявляла по отношению к ней особой заботы: не покупала ей красивых платьев, не учила краситься, красиво держаться… Только учась в школе, Норма поняла, что может производить на мужчин должное впечатление.
Когда Синди улеглась в постель, Норма бережно сложила ее платьице в пакет и убрала в шкаф, чтобы не помять.
Вот прошел еще день.
Теперь, когда она была одна, ей оставалось только одно – ждать.
Еще ничего не кончено – слишком рано, в этом смысле она не строила никаких иллюзий.
Если Хейли не умрет к завтрашнему вечеру, придется ее прикончить, чтобы не рисковать понапрасну. Надо лишь опять набраться смелости, как в тот раз, когда она убила Харлана.
Только бы узнать, как там сейчас эта девица! Но для этого пришлось бы спуститься в подвал и вновь встретиться с ней взглядом, чтобы увидеть в нем неизбывную муку.
Отступать нельзя. Нужно поспать хотя бы часов восемь, чтобы время пролетело как один миг.
А завтра она снова проведет весь день в саду вместе с Синди. Они будут радоваться солнышку, и все у них будет так же, как накануне.
Как если бы они продолжали жить нормальной жизнью.
Только на это ей и оставалось уповать всей душой.
Норма поднялась в комнату Томми. На столе у него валялось в беспорядке множество рисунков, музыкальных журналов и фигурок для ролевых игр – одна страшнее другой. В выдвижном ящике она нашла фотографию, на которой его запечатлели вместе с Грэмом, когда им было пять и семь лет соответственно. Норма хорошо помнила этот снимок: она сделала его у амбара с помощью старенького фотоаппарата.
Она всмотрелась в лицо Томми, державшего старшего брата за плечи: устремленные в объектив глаза со смешинками, открытая улыбка. Потом он больше никогда так не улыбался. Присмотревшись к сыну повнимательнее, Норма с трудом его узнала.
Она вспомнила, как повезла Томми в школу после того, как ненароком заглянула в его комнату тем злополучным днем.
За все время в пути Томми, сидевший рядом с Грэмом, не проронил ни слова. Но перед тем, как переступить порог школы, он повернулся и сердито посмотрел на нее, будто обижался за что-то.
Ведь она все
Через год Норму вызвала к себе тогдашняя учительница Томми, миссис Уолкинс, которая призналась, что тревожится за него. Она не знала, что делать с мальчиком, который все сильнее замыкался в себе и при каждом удобном случае прятался в воображаемом мире, никого туда не впуская.
Однажды, проходя мимо школьного двора во время перемены, Норма увидела, как Томми сидит один-одинешенек на ступеньках игровой площадки, а вокруг резвится ребятня и будто его не замечает. Но, несмотря на охватившую ее душевную боль, она быстро ушла прочь, прежде чем он успел ее заметить.
