– Ничего не понимаю. Неужели кто-то проник к людям в дом средь бела дня только для того, чтобы совершить жестокое нападение на девочку, которая никому не сделала ничего плохого? Ерунда какая-то. Это сделал не псих, да и простой местью здесь не пахнет.
Один из подчиненных Герберта, ползавший на коленях по ковру, подобрал осколок зуба, как показалось Грэму, и положил его в полиэтиленовый пакетик.
Грэм отвернулся, почувствовав легкую тошноту, и только сейчас обратил внимание на мух, роем круживших в комнате, где было не продохнуть.
А еще этот смрадный запах, который временами бил в нос, словно где-то меж паркетных досок гнил ошметок плоти, содранный с лица его сестренки.
– С тобой все в порядке, сынок? А то ты вдруг стал белый как мел.
– Я, пожалуй, отлучусь на минутку.
– Да уж, не самое приятное зрелище. Я распоряжусь, чтоб здесь все вычистили к вашему возвращению. Обещаю, я обязательно найду виновника и он поплатится за то, что сделал с Синди.
Грэм открыл окно и глубоко вдохнул свежего воздуха, подумав, что шериф совершенно напрасно тешит себя такими надеждами.
Как только полицейские уехали, он взял мобильный телефон матери, лежавший на кухонном столе, поднялся в ее комнату, сложил две пары брюк, рубашки, нижнее белье, косметичку и медицинскую карту Синди, находившуюся там, где Норма хранила все свои бумаги.
Закрыв дверь в кухню, Грэм вышел через парадную дверь и так же запер ее на ключ.
Решив перевести дух перед отъездом, он сел на крыльце и закурил.
Куда же, черт возьми, запропастился Томми? Он с трудом мог представить, что тот целых три дня где-то слонялся в полном одиночестве. Похоже, мать наврала ему и насчет брата – она, должно быть, спрятала его где-нибудь, решив подождать, пока все не уляжется.
С такой, как она, ничего нельзя знать наверняка.
Грэм вспомнил, как десять лет назад она вырвала у него обещание, что он будет всегда заботиться о младшем брате. Они тогда стояли на этом самом крыльце, а Томми играл с машинками в траве. Это было на третий день после того, как Харлана пристрелил какой-то охотник. Грэм навсегда запомнил тон, каким говорила мать: она словно боялась, что ее тоже убьют. Он воспринял свою роль всерьез и потом не раз дрался на школьном дворе с теми, кто потехи ради задирал Томми. Он уже сбился со счету, сколько раз брал брата с собой поиграть в саду, в то время как тот все чаще предпочитал закрывался в своей новой комнате; сколько раз приходил к нему среди ночи, услышав, как он кричит, и лежал рядышком с ним до тех пор, пока он снова не засыпал.
Грэм никак не мог в это поверить. Однако это все объясняло. Реакцию матери, бегство Томми, поведение Хейли.
Он вспомнил, как зашел в комнату к Томми, чтобы выкурить с ним косячок и поговорить про Хейли.
Неужели и на нем лежит доля ответственности?
Грэм вздрогнул, почувствовав порыв теплого ветра, насыщенного едким запахом земли. Понимая, что пора возвращаться в Эмпорию, он подошел к машине и бросил сумку с вещами матери на пассажирское сиденье. Потом тронулся с места и задним ходом выехал с участка.
Выйдя из машины, чтобы закрыть ворота, он увидел приближавшийся велосипед: это была их соседка – миссис Брюэр. Она остановилась на обочине; на ней было платье в цветочек.
– Здравствуй, Грэм, – сказала она, слегка задыхаясь, потому что слишком усердно налегала на педали, отчего лицо у нее покраснело. – Я хотела проведать твою мать, она дома?
– Нет, в доме вообще никого нет.
– А когда она вернется? Знаешь?
– Понятия не имею, – повернувшись к ней, ответил Грэм с чуть заметным раздражением.
– Я недавно проезжала мимо и видела у вашего дома полицейские машины – надеюсь, ничего страшного не случилось?
Стало быть, потому она и решила нанести визит вежливости. Маленькая стервятница, падкая на запах крови.
– Все хорошо, ничего не случилось.
– Значит, у вас все в порядке? Ты уверен? – допытывалась она, утирая лоб рукой.
– Да, но, даже окажись по-другому, я вовсе не обязан был бы вам докладывать.
Миссис Брюэр удивилась и состроила недовольную гримасу.
Грэм был не дурак. Ей просто нечем было заняться, вот она от скуки и решила выведать, почему две полицейские машины оказались рядом с домом, где проживало их скромное семейство. Она уже была готова кликнуть всех местных домохозяюшек, если бы разнюхала что-нибудь эдакое.
Грэм открыл дверцу и сел за руль.
А миссис Брюэр так и стояла, держась за велосипед и воззрившись на Грэма с недовольным видом: вероятно, она сочла его грубияном, поскольку, по ее разумению, он обошелся с ней крайне неучтиво, оставив с носом.
– Что ж, передай матери, что я заезжала и что вечерком ей позвоню, ладно?
– Само собой, – сказал Грэм, включая зажигание.
Соседка с досадой поправила волосы, вцепилась в руль велосипеда и, взглянув напоследок на их дом, покатила восвояси.
