- Но не подвергаете ли вы опасности вашу честь в столь сомнительных заведениях?
- Какая честь может быть у незаконнорожденной? И где ещё мне танцевать? На балы меня не приглашают.
- Но есть же балетные театры...
- От кабаре при борделях они отличаются лишь адресами и непроходимы ханжеством. Мне всегда был отвратительна их лицемерная слащавость. Перед кем извиваются в самых противоестественных движениях тамошние бедняжки? Перед ожиревшими тупыми нуворишами и их расфуфыренными старухами! Моим же искусством наслаждаются подлинные ценители красоты. Я не беру никакой платы. Моя награда - вдохновлять людей на творчество. Вы знаете, кто ко мне сватается? Гении!... А этот Макс хочет выдать меня за какого-то солдата!
- Я поговорю с ним и обязательно заставлю его предоставить вам свободу!...
- О, нет! Не говорите ему, что я жаловалась! Вы не знаете его! Он - просто больной! Отчего, по-вашему, умерла его жена и сбежали дети? Он самый отъявленный садист, какого только можно представить!
- Но что же ваша семья?...
- Эти люди только рады тому, в каком положении я оказалась! Я всегда была у них как бельмо в глазу! В день моей смерти они закажут благодарственный молебен, и я давно бы простилась с жизнью, но у меня на руках дочь!...
Комок в горле, резь в глазах!... Обнять бедняжку, приласкать на совей груди, как Миньону, увезти отсюда в тихие счастливые края! Жениться самому!......... Но матушка... Стиснув руки, я в смятении озирал омрачённый в моих глазах сад. Вдруг словно по моим следам на лужайку вышла вся торица младших Байронов. В середине величаво выступала леди Ада.
- Вот у тебя, Элли, есть лошадь? - спрашивала она у сестры, вразвалку бредущей в своём турецком архалуке.
- Где ты у меня её видишь? - ответила вопросом Альбин.
- А у вас, Джеймс?
- У меня даже козы нет.
- Так скажите мне на милость, почему высказывание "у каждого есть свой конёк" считается остроумным и правдивым?
- Конёк - это не лошадь, - ввязался в довольно глупую дискуссию наш лорд, - Так называется какая-то причуда.
- А почему бы причуду не называть, например, апельсином или зонтиком, вороной или креслом, молочником или ухом? Почему из тысяч существительных этот писатель выбрал именно коня, точней конька?
- Наверное, он раскрыл наугад словарь и ткнул карандашом, - насмехалась Альбин.
- Наверное, он подумал о том, что, если у кого-то есть конь, тот этот человек к нему очень привязан, - продолжал свои мальчишеские мудрствования Джеймс, - Это такая метафора.
- Метафоры суть вербально-образные уравнения, приводящие нас к каким-то моральным понятиям, и метафора всадника отсылает к двойственности человеческой натуры, к присутствии в ней животного начала, выражающегося, например, в половой невоздержанности, а так же к предполагаемой способности человека победить дурные инстинкты, что, впрочем происходит далеко не всегда.
Озвучивая это напыщенное толкование, учёная дама приблизилась к нашему пруду и посмотрела на плавающие розы, как на груду щебня.
- К чему вы это всё говорите, сударыня? - вспыхнула тут Медора, - На что вы намекаете?
Леди Ада глянула на неё, и на её мраморном челе зарябил нешуточный испуг. Казалось, она не хотела верить своим глазам... Она растерянно глянула на Альбин. Та только чуть заметно склонила сокрушённое лицо...
- Мы, сударыня, - нервозно ответила наконец графиня отверженной сестре, - говорим не о ком-либо из людей, а о словах и их порочности.
Медора встала, приблизилась к Аде, как мне показалось, копируя её походку.
- Значит, словам присуща половая невоздержанность? Вот это открытие!
- Прежде чем встревать в чужие разговоры, надо хотя бы поздороваться...
- А почему бы, видя перед собой человека, не прервать разговор, и не поздороваться с ним?
- Здравствуйте, кузина, - пасовала Ада.
- Привет, - выплюнула сквозь зубы Альбин, а Джеймс ограничился чем-то вроде поклона.
- Вы видите, - обратилась Медора ко мне, - как они на меня смотрят? Они пришли сюда, чтоб надо мной издеваться! Им кажется, что они лучше меня! Да! Я пляшу голая в непотребных домах! Но отчего торговать телом хуже, чем торговать умом или промышлять грабежами, как некоторые...
- А ну заткнись, не то отправишься кормить пиявок! - вскипела Альбин и ринулась было на обличительницу, намереваясь столкнуть ту в пруд, но Ада удержала её за рукав:
- Стой, Элли! Ей же только этого и надо! Не отвечай ей. Она ненормальная.
- Они презирают меня, хотя по совести, не я, а они - ублюдки, ведь моя мать была единственной женщиной, которую отец по-настоящему любил! - продолжала Медора, и леди Лавлейс, только что призывавшая к хладнокровию, сама замахнулась на неё, но дерзкая танцовщица ловко отскочила и закатилась звонким хохотом. Преследовать её Аде помешала Альбин: она вдруг мертвенно побледнела и вцепилась в плечо сестры, чтоб не упасть, другой рукой схватившись за подреберье. Джеймс подержал её с другой стороны.
- Что с тобой? - спросил.
- Что ты? - эхом вырвалось у Ады.
- Не знаю, - пробормотала Альбин, - Наверное, у меня аллергия на слово "мать".
- Тогда тебе можно только посочувствовать! - крикнула ей Медора.
