Джан Серий с Квайком оставили Пунванджи в 303-й, в шумной компании собравшихся на съезд бирилисийцев. Воздухоплавательный вид, бирилисийцы были очень привержены к наркотикам: шанс найти общий язык с Пунванджи. Казалось, в зале стоит сплошное порхание.
Надев скафандры, оба направились в одно известное Квайку место, где собирались акватики. То были гуманоиды, полностью приспособленные к жизни в воде. Пространство здесь было заполнено, похоже, всеми мыслимыми аквавидами – по крайней мере, всеми до определенного размера. Теплая мутноватая вода источала кожные запахи, полнилась неразборчивыми звуками на всех различимых частотах и странными музыкальными пульсациями. Пришлось остаться в водных скафандрах, а когда Джан и Квайк попытались пить под водой при помощи особых умных чашек и самогерметизирующихся соломинок, то от смеха наглотались жидкости. Общались они через переговорную трубу, известную еще до открытия электричества.
Они допили свои порции до конца.
Джан Серий смотрела не на Квайка, а в противоположную сторону – на двух сухопарых, вульгарно-цветастых, с вычурными жабрами трехметровых существ с большими головами и лишенными выражения, но почему-то все же величественными лицами. Они плавали неподалеку, расположившись лицом друг к другу так, чтобы не соприкасались их жабры, которые работали очень быстро – буквально мельтешили. Интересно, подумала Джан, они что – разговаривают, спорят, флиртуют?
Квайк прикоснулся к руке спутницы, привлекая ее внимание.
– Ну что, идем? – спросил он. – Я должен вам показать кое-что.
Она опустила взгляд на пальцы мужчины и на свою руку под ними.
Взяв автопузырь, Джан с Квайком поплыли в жилище Квайка. Они сидели бок о бок в скафандрах, общаясь с помощью кружева. Мимо проносились ошеломляюще громадные внутренности корабля.
– Вы непременно должны это увидеть, – сказал Квайк, взглянув на нее.
– Нет нужды так пережимать, – сказала она. – Я уже здесь, еду с вами.
В любовных приключениях Анаплиан всегда была неловкой. Ухаживание и соблазнение, даже как часть игры, казались ей почему-то делом бесчестным. Она винила в этом свое воспитание, хотя не стала бы с пеной у рта отстаивать это мнение. И даже была готова согласиться, что на каком-то мозговом уровне, недоступном для воспитательного воздействия, проблема заключалась в ней самой.
Апартаменты Квайка состояли из трех четырехметровых сфер. Тысячи таких жилищ для иноземцев выстроились в линию длиной в несколько километров вдоль внешней стены главного пространства. В помещение входили через липчайшее, самое медленное гелевое поле, с каким когда-либо сталкивалась Анаплиан. Внутри жилище было очень небольшим и ярко освещенным, а воздух – таким чистым, что казался едким. Анаплиан не увидела ничего личного. На полу и на стенах виднелась мебель и различные устройства сомнительной полезности. Преобладал вишневый цвет с зелеными вкраплениями: на взгляд Джан Серий – не самая удачная комбинация. Большинство поверхностей глянцевито блестели, словно на них плотно натянули пленку или мембрану.
– Хотите выпить еще? – предложил Квайк.
– Да, пожалуй.
– У меня есть немного чапантлийского спирта.
Квайк принялся рыться в сундучке. Он увидел, как Джан Серий провела пальцем по затянутому пористой пленкой сиденью и нахмурилась, почувствовав скользкую и ровную поверхность.
– Извините, – сказал он. – Здесь все запечатано, укрыто. Этакая бактерицидная атмосфера. Прошу прощения. – Квайк смущенно махнул бутылкой и двумя сверкающими кубками в форме вывернутых колокольчиков. – У меня появилась странная аллергия во время моих путешествий, а исправить это можно только в Культуре. В моем жилище должна стоять идеальная чистота. При первой возможности я это откорректирую, но пока…
Джан Серий вовсе не была убеждена, что так оно и есть.
– Эта ваша аллергия – она не заразна? – спросила она.
Ее собственная иммунная система, все еще действующая в полном объеме наряду с другими защитными функциями Культуры, не подавала тревожных сигналов. После двух часов тесного общения с господином Квайком должен был бы появиться хотя бы намек на присутствие нежелательных вирусов, спор и тому подобных неприятных вещей.
– Нет. – Квайк жестом пригласил гостью сесть.
Они уселись по обе стороны узкого стола. Квайк налил спирта – коричневатого и очень вязкого.
Стул Джан Серий был скользковатым. Новое подозрение забрезжило у нее в голове. Вдруг ее привели сюда вовсе не для секса, а для другого? Что это за пленки повсюду? Что здесь происходит на самом деле? Есть ли повод для тревоги? Вряд ли кто-нибудь в здравом уме предложил бы агенту ОО (пусть и обезоруженному) совершить беззаконие или подлость. Но ведь все люди разные и все странные – кто знает, какие странности у них в голове?
На всякий случай она просканировала доступные системы Большого корабля невральным кружевом. Жилое пространство частично было защищено – обычное дело. Она видела, в каком месте корабля находится, и корабль знал, где она. Хоть какое-то облегчение.
