Корабль порекомендовал наиболее подходящие для них игры. В итоге Фербин и Холс предпочли вымышленные миры, похожие на Сурсамен. То были военные игры, требовавшие знания стратегии и тактики, порой невмешательства, а порой отваги.
Холс испытывал сначала виноватую, а потом нескрываемую радость, когда ему доводилось играть за принцев. Позднее он обнаружил исследования этих игр, аналитические заметки, комментарии, заинтересовался и начал читать или просматривать их.
Именно так он увлекся идеей, согласно которой вся реальность могла быть игрой, и особенно той ее частью, где она соприкасалась с теорией бесконечных миров, утверждавшей: все, что могло произойти, уже произошло или происходит в настоящий момент.
А значит, жизнь очень похожа на игру или на виртуальную реальность, в которых все возможные варианты и результаты уже проиграны, записаны и зарисованы, — словно на гигантской карте, где игра (прежде чем передвинули первую фигуру или сделали первый ход) начиналась в центре, но все решалось по краям этой поразительной доски. В целом план игры выглядел так: наметить путь от Начала вещей в центре, а затем пройти по всем разветвлениям, перекресткам, развилкам до одного из почти бесчисленных Окончаний на периферии.
Тут было и еще одно сравнение (если только Холс не поставил все с ног на голову): «Как в игре, так и в жизни». Да что там: «Как в игре, так и в истории всей Вселенной, не исключая ничего и никого».
Все уже произошло — и всеми возможными способами. И не только все, что уже произошло: все, что лишь должно было произойти, тоже произошло. И не только это; все, что должно было произойти, уже произошло, и притом всеми возможными способами.
И если, скажем, Холс играл с Фербином в карты на деньги, это был некий путь, канал, маршрут в уже описанной, уже случившейся вселенной вероятностей, который вел к полному проигрышу либо Холса, либо Фербина, — включая и вариант с приступом безумия Фербина, когда тот ставил на карту и проигрывал своему слуге все свое состояние и наследство — ха! В этой вселенной порой Холс убивал Фербина после карточной ссоры, а порой Фербин — его. Исчерпывающий набор путей, которые вели ко всем мыслимым и немыслимым (хотя все же возможным) исходам.
На первый взгляд это казалось полным безумием, но по размышлении представлялось не менее неправдоподобным, чем любое другое объяснение существующего порядка вещей, и была здесь некая завершенность, гасившая любые возражения. Если даже допустить, что каждая развилка выбиралась случайно, все заканчивалось благоприятно; вероятные события всегда превосходили числом маловероятные и тем более — невероятные, а потому все происходило согласно ожиданиям, хотя изредка случались и сюрпризы, а еще реже — немыслимые вещи.
Все примерно как в жизни, подсказывал опыт. Холс испытывал странное удовлетворение, некоторое разочарование — и непонятное утешение. Судьба есть судьба, и спорить с ней бесполезно.
Он тут же задумался над тем, как бы ее обхитрить.
СИГНАЛ
+
+
+
Дорогой друг, я надеюсь, что вы пребываете в добром здравии и 3044-й Великий Нерест Вечноживой королевы проходит благоприятно для вас и вашей ближайшей семьи, подсепта, септа, клантильи, клана и гнезда. Что до меня, я в порядке.
Прежде всего, не беспокойтесь. Этот сигнал отправлен в соответствии с положениями и условиями мортанвельдско-нарисцинского Соглашения по совместному управлению пустотелами (подраздел «Сурсамен»), Я беспокою вас издалека лишь из желания сообщить вам об одной незначительной подробности, на благо и безопасность любимой нами планеты, врученной нашим заботам.
Итак, мы поместим в наружную оболочку ядра Сурсамена (она же — Машинное пространство или Машинное ядро) высокоразвитый ИР оборонительного характера, сходный с Компрессором категории два, а вместе с ним дюжину малых ведомых сооборонительных сущностей, в соответствии с условиями Мортанвельд-Ксинтийского Соглашения по обеспечению безопасности пустотелов (подраздел «Сурсамен»), с полным оповещением и сотрудничеством сурсаменского ксинтия, возможно, не позднее чем в течение трех — пяти следующих петациклов.
