Орамен смотрел как зачарованный. Сразу же после первого удара волн вода стала уходить вниз, перестраиваться, чтобы обходить новое препятствие, вздуваться за покореженным корпусом рухнувшего здания, закипать по его краям, а пенящиеся волны, танцуя, приняли отступать, сталкиваясь с другими, что продолжали двигаться вперед. Соединенные волны, уже новых очертаний, карабкались вйерх и разламывались, словно на безумном празднике разрушения. Ближайшие песчаные косы, прежде метров на пять возвышавшиеся над самыми высокими волнами, теперь оказались под водой; те, что возвышались метров на десять, медленно подтачивались, по мере того как накатывались бурлящие воды, — им осталось жить всего несколько минут. Посмотрев вниз, Орамен увидел, что фундамент здания, на котором они стоят, почти полностью окружен брызгами и пеной обратного прилива.
Он повернулся к другим. Негюст все глядел туда, где только что стояло здание. Даже Дроффо смотрел чуть ли не с восторгом, отойдя от стены и на время забыв о своем страхе высоты. Орамен еще раз бросил взгляд на воды, бьющиеся у основания башни.
— Господа, — сказал он, — пожалуй, нам лучше поторопиться.
— Сестра? — сказал Фербин, когда женщина в простом синем платье подошла к нему.
Это и в самом деле была Джан Серий. Фербин не видел сестру пятнадцать сарлских лет, но сразу узнал ее. До чего же она изменилась! Перед ним стояла женщина — не девочка, к тому же мудрая, полностью владеющая собой, сдержанная. Фербин неплохо разбирался в таких вещах, как авторитет и харизма, чтобы уловить. Не маленькая принцесса Джан Серий, а настоящая королева.
— Фербин, — сказала она, кивнув с приветливой улыбкой и остановившись в большом шаге от брата. — Я так рада! Как поживаешь? Все в порядке? Ты изменился.
Он покачал головой.
— Я в порядке, сестра. — К горлу подступил комок. — Сестра! — воскликнул он, бросился ей навстречу, обхватил руками.
Правое плечо Джан Серий оказалось у Фербина под подбородком, а ее руки — на его спине. Обнимая сестру, он словно прикасался к мягкой коже, натянутой на стальную основу, — от нее исходило ощущение удивительной силы, несокрушимости. Джан Серий похлопала его по спине, а другой рукой погладила по голове. Ее подбородок лег на плечо брата.
— Фербин, Фербин, Фербин, — прошептала она.
— Где мы сейчас? — спросил Фербин.
— В центре двигательной установки, внутри втулки, — объяснил Хиппинс.
После появления Джан Серий его манеры несколько изменились; он стал куда менее импульсивным и болтливым, более собранным и сдержанным.
— Так мы садимся на корабль, сударь? — спросил Холс.
— Нет-нет, это обиталище, — сказал Хиппинс. — Все обиталища Культуры, не считая планет, вот уже почти тысячу лет имеют двигатели. Таким образом, можно их двигать. Если понадобится.
Встретившись, они сразу же направились по одной из труб в центр обиталища-колеса. Они снова плыли — словно в невесомости — по узким, но тихим, мягко освещенным, приятно пахнущим пространствам выступающей втулки.
Еще один коридор, еще ряд откатывающихся, скользящих дверей — и они оказались в месте, где не было окон или экранов, а округлые стены выглядели необычно: цвет их постоянно менялся, как у нефтяной пленки на поверхности воды. Стена выглядела мягкой, но, когда Фербин прикоснулся к ней, оказалась твердой, как металл, хотя и странно теплой. Джан Серий сопровождал небольшой летающий цилиндр — вроде рукояти меча, только без меча. Из этого цилиндра появились пять других — маленьких, не больше, чем сустав Фербинова мизинца. Когда люди вошли в коридор, эти штуковины начали светиться — другого света тут не было.
Та часть коридора, по которой они теперь плыли — он, Холс, Хиппинс и Джан Серий, — имела в длину метров двадцать и заканчивалась тупиком. Фербин увидел, как створки двери, через которую они вошли, сомкнулись и начали наползать на них.
— Внутри двигателя? — переспросил Фербин, кинув взгляд на Джан Серий.
Массивная дверь продолжала наползать на них. В дальнем конце укорачивающейся трубы появилась сверкающая серебряная сфера размером с человеческую голову и замигала.
Джан Серий взяла его за руку.
— Этот двигатель не из тех, что основаны на принципе сжатия, — сказала она брату и кивнула в сторону все наступавшей двери. — Это не поршень. Это часть двигательной установки, которая выдвинулась, чтобы впустить нас сюда, а теперь возвращается на место, чтобы дать нам спокойно побеседовать. Вот эта штука в другом конце, — она показала на пульсирующую серебристую сферу, — удаляет часть воздуха, создавая приемлемое давление. Все для того, чтобы наш разговор не подслушали. — Джан Серий сжала руку брата и оглянулась. — Трудно объяснить, но вот это пространство устроено так, что мортанвельды не могут нас подслушать.
— Двигатель существует в четырех измерениях, — сказал Хиппинс Фербину. — Как пустотел. Закрытый даже для кораблей.
Фербин и Холс обменялись взглядами.
— Я же говорю, трудно объяснить, — повторила Джан Серий.
