Анаплиан замедлила скорость полета, поравнялась с Хиппинсом, прикоснулась к нему и сказала:
— Вы разобрались, что вмешивается в работу местной системы данных?
Хиппинс отслеживал нарушения в комплексе данных этого уровня и анализировал информацию, собранную ими ранее в аултридианском лифте.
— Не совсем, — признался аватоид. Голос его звучал смущенно и вместе с тем озабоченно. — Источник помех почти неуловим и ни на что не похож. Это нечто совершенно необычное. Фактически непознаваемое — пока что. Мне нужен весь Разум корабля, чтобы разобраться в этой белиберде.
Анаплиан помолчала.
— Что за херня тут творится? — тихо спросила она.
У Хиппинса и на это не нашлось ответа. Анаплиан отпустила его и полетела вперед.
Фербин и скафандр резко нырнули вниз и теперь летели на такой высоте, что видны были отдельные валуны, кусты и низенькие ветвистые деревья — у всех имелись узкие дельтовидные отростки такого же бледно-серого цвета, словно странные тени. Видны были и бледные впадины оврагов и расселин, словно заполненные мягким светящимся туманом.
— Это снег? — спросил Фербин.
— Да, — ответил скафандр.
Что-то легонько сжало его щиколотку.
— Ты в порядке, Фербин? — раздался голос Джан Серий.
— Да. — Он начал поворачиваться, чтобы посмотреть на нее, но голос сестры остановил его.
— Незачем, брат. Все равно ты меня не увидишь.
— Ах вот как. Значит, ты позади меня?
— Сейчас — да. Последние две минуты я летела перед тобой. Мы летим ромбом, ты в правом углу. Турында Ксасс опережает нас где-то на километр.
— Вот как.
— Слушай меня, брат. В трубе, незадолго перед прыжком, мы приняли повторяющиеся сигналы новостной службы октов — речь шла о Водопаде и Орамене. Говорилось, что он жив и здоров, но девять дней назад на его жизнь покушались. Взрыв на раскопках и/или попытка заколоть его ножом. Возможно, это уже не первое покушение. Орамен осознает грозящую опасность и, вероятно, обвинил во всем окружение тила Лоэспа, если не его самого.
— Но он в порядке?
— Немного пострадал, но в порядке: Тил Лоэсп, в свою очередь, обвиняет Орамена в нетерпении, в попытках отобрать власть у законно назначенного регента до своего совершеннолетия. Он возвращается из путешествия по уровню и отдал приказ верным ему силам собраться недалеко от Водопада, вверх по течению. И Орамен, и тил Лоэсп связывались с главнокомандующим Уэрребером, но тот пока не принял ничью сторону. Сейчас Уэрребер на Восьмом, даже по воздуху путь займет не меньше десяти дней. Его наземные силы задержатся еще на несколько недель.
Фербин почувствовал холодок внутри.
— Значит, мы не опоздали, — сказал он, стараясь, чтобы в его голосе звучала надежда.
— Не знаю. Это еще не все. Сообщается, что проявил признаки жизни какой-то артефакт, отрытый в Безымянном Городе. И все внимание обращено к нему. Но это случилось пять дней назад. Затем — никаких известий. Новостная служба работает, но сигналов с Водопада или из Колонии — вообще из этой области — нет. Информационные сети там заблокированы и пребывают в состоянии хаоса. Это странно и тревожно. Кроме того, мы принимаем необычные, аномальные сигналы из самого Безымянного Города.
— Это плохо?
Джан Серий помедлила с ответом. Уже только это вызвало у Фербина беспокойство.
— Не исключено. — Она сменила тему. — Мы приземлимся в предместье, вниз по течению от города, минут через двадцать. Если до этого времени понадобится что-то мне сообщить, скажи скафандру. Хорошо?
— Хорошо.
— Не волнуйся. Скоро увидимся.
Джан Серий хлопнула его по щиколотке. Фербин предположил, что сестра возвращается на передний край ромба, но не видел, чтобы она опередила его.
Не теряя скорости, все четверо взмыли над небольшим холмом, и Фербин понял, что они не просто планируют, а двигаются под воздействием некоей силы. Он велел скафандр дать вид сзади и увидел себя так, будто на затылке имелись глаза. Между его раздвинутыми ногами была мембрана, а над щиколотками торчали короткие, но довольно толстые цилиндры. Дальше изображение смазывалось.
Фербин снова стал смотреть вперед. Они летели над чем-то вроде дороги, над старыми железнодорожными путями и пересохшим каналом. Потом земля вдруг отступила, и он увидел плоский, обледеневший пейзаж в двух сотнях метрах под собой — укутанная мраком бесплодная земля, изрезанная широкими, замерзшими водотоками, тонкими извилистыми каналами, удлиненными насыпями и холмами из песка и снега. В этой узкой заснеженной и обледеневшей долине там и сям возвышались бесформенные осколки, обломки — всевозможный строительный мусор и зубчатые руины то ли рухнувших зданий, то ли затонувших кораблей. Все это наперекосяк торчало из неровной, замерзшей земли, поломанное и заброшенное.
