Папа… пап, я здесь! Я тут, па, заметь меня, пожалуйста! Внезапно во мне возрождается надежда — Рильен хмурится, явно пытаясь связаться с ней ментально и не понимает отчего не получается. Но, черт, Мэйлония также это заметила — он касается его плеча и шепчет:
— Не сейчас.
Самое противное, у нее есть повод, чтобы усыпить подозрения моего рыся — наступила наша очередь.
Я отстраненно слежу, как Тарнир, Кай, Рильен, Дэмиан, отец и
Это походило на кошмар. Я молила Создателя и мать-Судьбу сделать что-нибудь, но все было в пустую. В голову закрадывались горькие подозрения — неужели никто не знает настоящую меня, что так легко обманываются внешним видом? Да, Мэйлония играет мастерски, но боги! — мы были вместе в битвах, в походе, а с Рильеном и вообще с начала этого сумасшествия… так почему???!!! За что?..
Вот Император хмурится, слушая из уст Мэйлонии ужасную характеристику ее же самой, вот из
С моей невидимой раздробленной руки срывается капля крови и падает на мраморный пол. Я с какой-то надеждой виду, как ухо Императора дрогнула, а в следующую секунду он изящно перехватывает статуэтку до Мэйлонии и невозмутимо повернувшись к ней, мягким, бархатистым голосом спрашивает:
— Что порождает полночь?
Три слова… всего три слова эхом отдаются у меня в голове, в наступившем молчании. Последний кусок мозаики встает на место, и если бы я владела своим голосом — непременно бы рассмеялась. Император… теперь я восхищалась им. Ни у кого бы их смертных, да и большинства бессмертных не хватило бы мозгов на такую совершенную не то интригу, не то разведывательную операцию. А в голове, прорываясь сквозь щит, выставленный Мэйлонией, прорывается голос, тот голос, который я теперь уже знала кому принадлежит:
По губам Милениуса пробегает улыбка и я знаю, что он услышал меня. Затем приходит последний посыл, перед тем как он вновь поворачивается в Мэйлонии:
— Так что порождает полночь? — Спокойно повторяет свой вопрос правитель, бережно держа хрустальную статуэтку.
Мэйлония делает глупенькое и невинное личико.
— Я не совсем понимаю… о чем вы…
— Повелитель, я что-то не… — пытается возразить отец, но Милениус одним взмахом руки останавливает его.
— Успокойся, Вэриан. Твоя…
Мэйлония в замешательстве — еще бы, «Слеза Изменчивости» почему-то не действует, хотя она провела вблизи Императора уже минут пятнадцать, да еще и странные какие-то вопросы задают…
— Ну и кто же скрывается под личиной Айрены? — С недоброй улыбкой интересуется Император.
— Я н-не…
— На что вы намекаете? — Злится отец.
— А вот на что. — Милениус делает небрежный взмах рукой и с Мэйлонии буквально сдувает мою внешность, за неимением иного определения.
Картина маслом — «Все в Шоке». Кроме меня и Императора, естественно. И посреди этой тишины звучит все тот же спокойный, словно уже давно ко всем привыкший, голос Императора:
— Стража. Взять ее.
— Стоять! — Неожиданно взвизгивает Мэйлония и через секунду в ее руке материализуется пульсар хаоса. — Или она умрет!!!
Милениус в первый раз хмурится и делает предупредительный знак страже, но то-ли из-за вредности, то ли из-за трясущихся рук, или же истеричного характер, пульсар соскальзывает с руки Мэйлонии и летит… прямо в меня.
Со мной было уже такое один раз — в Нечистом Лесу, когда мы с Эйдрианом сражались с низшими демонами. Вот и сейчас время будто замедлило свой бег, предоставляя мне возможность насладиться в последний раз испуганными лицами родных и близких, довольной и немного удивленной физией Мэйлонии, гневным и хищным Императора…
Пульсор вначале поглощает все заклинания, наведенные на меня, давая всем возможность увидеть теряющее сознание окровавленное тело, а затем я чувствую… пустоту, которая проникает мне в сердце и распространяется по всему телу.
«А это не больно…» — Думаю я, прежде чем умереть…