— О появлении ангелов и демонов ходит много легенд, и не только в нашем мире, но и во многих других. Каждая религия трактует наше существование по своему и даже среди нас, наверно, мало кто помнит само Начало. Я сейчас не хочу углубляться в домыслы и предположения, просто расскажу голые факты.
— Раз голые, то рассказывай, — разрешила я.
Рин поперхнулся следующей фразой и возмущенно уставился на меня. Я невинно похлопала ресницами в ответ. Демон тяжело вздохнул, в очередной раз пообещав себе больше никогда не связываться с дурами, и продолжил:
— Не знаю, как ангелы, но демоны несколько тысячелетий назад жили в своем собственном мире. Смертные называли его Адом, но поверь, ничего ужасного и страшного в нем не было. Такие же зеленые холмы, леса и реки, как и здесь, просто население того мира состояло из нас, демонов. Обычная раса, не хорошая, но и не плохая. Нас боялись лишь из-за нашей силы. Правда, кое-кто из древних демонов поговаривал, будто сильнейшие из нас заключали договор с Дьяволом, но никто об этом наверняка не знал.
Наша противоположность — ангелы, вот про них было хорошо известно, что они служат Творцу. И неважно, единый ли это Бог, наш Создатель или кто-то еще. Но я отвлекся от темы. Те демоны, что жили «в Аду», напрямую зависели от их мира, они были его частичкой, его порождением, одно целое. Ни я, ни кто-либо другой не знает, что же случилось тогда, когда наш мир отверг своих созданий, но было известно, что некоторые демоны сильно провинились перед ним. А выход был один — покинуть родной мир и перебраться сюда, в наиболее близкие условия для нашей жизни. Однако скоро стало ясно, что демоны не могут так просто здесь жить, они вырождались и погибали, чувствуя в свои последние минуты жизни тоску по дому. — Сарин на несколько секунд прервался, нагло отобрав у меня чашку чая и опустошив ее. — Сильнейшие из нас первыми поняли, что происходит. Являясь половинами одного целого, мы не могли жить без нашего мира, а он без нас. Тогда наши маги решили вернуться и забрать сердце «Ада» с собой.
«Сердцем» оказался природный артефакт, или магическая жила — называй как хочешь, именуемый также «Омут слез». Маги перенесли сердце в этот мир, на Лунный материк, но поплатились за это своей силой. Они утратили способности к магии и полету, после чего большинство из них добровольно ушли в мир мертвых. Сердце Ада, слава Создателю, прижилось в этом мире и как бы «заснуло», демоны перестали умирать от тоски по дому и зажили обычной жизнью. А «Омут слез» до сих пор считается самой большой магической аномалией. Вот потому тебя, Айрена, и будет тянуть на Лунный материк, поближе к «сердцу» твоей сущности. — Пафосно закончил Сарин.
Я честно пыталась прикрепить на место все свои шестьдесят четыре клыка, удивленно отвисших еще в середине «краткого курса истории демонов». Безуспешно.
— Мда… — Наконец изрекла я мудрость.
— Угу.
— А..? — нелепая надежда.
— Не-а.
— Ой-вэй.
— Угу… тьфу! Повторяюсь.
— Ага.
— Ренка, тебя заклинило что ли? — Не выдержал демон.
— А ты как думал? — Ехидно уточнила я.
— С тобой не подумаешь. — Отмахнулся этот крылатый субъект.
— Я одного не могу понять, — медленно проговорила я, — почему «сердце» получило название «Омут слез»?
Сар фыркнул.
— Вопрос не ко мне, а к нашим древним мудрецам. Но я точно знаю, что это название было дано не просто так.
— Что ж, — вздохнула я. — Утешает, блин.
Мы некоторое время просидели в молчании. Дождь медленно, но верно эволюционировал в ливень, украшая стекло окна узорами из своих капель. Закат давно уже уступил свои права ночи, и сейчас на улицах постепенно зажигались магические светлячки, освещая поздним путникам дорогу.
— Рин?
— Ммм?
— Сар-Эль ведь рассказал тебе, что случилось со мной прошлой ночью?
— Да.
— И?
Демон посмотрел на меня, как на несмышленое дитя.
— Айрена, — у него мое имя прозвучало, как издевательское «Ай, Рена!», — чем ближе мы к границе, соединяющей материки, тем сильнее твоя сила будет требовать выхода.
— Гмм, ладно, а рысь?
Сарин рассмеялся.
— А вот насчет этого — я молчу. Это каждый должен понять самостоятельно.
— Бука, ты, дядя демон, нехорошо… — я надула губки на манер этого самого «дитя».
Рин скептически хмыкнул, но промолчал. После, неожиданно встал, и ушел, бросив напоследок:
— Спокойной ночи.
— Ну-ну… — я оторопело смотрела на закрытую дверь.
По каменным плитам мостовой стекала вода, превращая выбоины и трещины в миниатюрные лужицы. В воздухе царил превосходный аромат грозы, заполняя легкие, а невесомая прохлада заставляла щеки покрыться румянцем. Капли дождя скатывались мне за шкирку, оставляя борозды по позвоночнику и лопаткам.
Неудивительно, что после разговора с Сарином я не смогла более находиться в теплой и уютной комнате, захотелось хоть чуточку проветрить свои мысли. Вкус дождя снова вернулся ко мне, и я с удивлением думала, как всего час назад могла называть его угнетающим и ядовитым.